Из нее вышел Мартти Лейно, он помахал рукой, прежде чем закрыть дверь, и, только повернувшись, заметил голотевта. Не менее удивленный, он выпалил:
— Доброе утро, доктор Кай, как дела? — Лохматая голова, беспорядок в одежде.
— Бессонница, — проговорила Джоэль, считая себя почему-то виноватой. — Ну а у вас?
Лейно казался вполне довольным собой.
— Я тоже не слишком долго спал и хотел сейчас выпить кофе на кухне. Не хотите присоединиться?
Джоэль решила не пить кофе. Зачем это она краснеет?
— Нет, спасибо, я лучше пройдусь, — она оставила его. «Неужели эта подстилка обслуживает всех мужчин на борту? — подумала она. — Но если и так, что мне до того! Во всяком случае Лейно теперь доволен, а ведь он казался таким унылым последние дни.
Но что было тому причиной? Мне показалось, что ночью после вечеринки он отправился к этой Малрайен и с тех пор, похоже, избегает ее. Неужели он надеялся получить приглашение в постель и вместо этого нарвался на отказ; или… они поссорились, но она любезно разговаривает с ним за едой, хотя редко добивается более чем односложных ответов».
Не знаю. Мне никто ничего не рассказывает. Наверно потому, что я никогда не спрашиваю. А я просто не знаю, как это делать. И ничего не знаю о людях вообще.
«На короткое время Эрик сделал меня полностью человеком, — но потом я опередила его и влюбилась в эту чересчур завораживающую реальность. Я сделалась картезианкой. Несколько последующих любовников-голотевтов пользовались своими телами как приложением к интеллекту, во всяком случае в отношении меня. Остальные были просто телами, гигиеническим средством… в лучшем случае ручными зверюшками. Неужели это сделало меня уязвимой для чар Крис, прекрасной ласковой Крис? Любить — значит быть ранимым… ах! Из этого ничего не получится. Правильно? Что же касается Дэна…»
Ноги несли ее в ход, ведущий к научному уровню, где располагался ее компьютер. Металл стискивал Джоэль своей узостью. Она вспомнила фразу из проведенного в Теннесси детства. Когда она уже работала в проекте «Итака», расширяя границы человеческого познания, приемные родители посылали ее в воскресную школу. Там армейский протестантский священник читал им молитвенник и Библию. Она вспомнила все это: выбеленные стены, банальную картину, на которой Иисус благословлял детей, окно, пропускавшее в комнату запах клевера и жужжание пчел, и своих одноклассников, аккуратно сидевших на прямых деревянных скамьях, а над головами бас рослого мужчины грохотал… «Окованные горем и железом».
«А знаешь, он был похож на Дэна, даже голосом. В эти юные годы он произвел на меня сильное впечатление. Интересно бы знать, невзирая на все его благочестие, хорош ли он был в постели? Прекрати!»
Джоэль улыбнулась:
— Почему? Разве это богохульство?
«Нет, — поняла она. — Это просто опасно. Я не смею позволить себе впасть в новое наваждение с Дэном. Получится новая Крис, а он принадлежит Малрайен. О, конечно, она охотно одолжит его мне, когда я захочу, и он согласится на это, но все равно будет сожалеть, что проводит время не с ней; прошедшие годы разделили нас. И мне будет одиноко, очень одиноко. И я не осмеливаюсь признать, что Декарт (создатель символов, в которых осталось научного смысла не больше, чем в Страшном суде) был не прав».
Достигнув нужного коридора, Джоэль направилась путем, который привел ее в астролабораторию. Дверь осталась открытой, она услыхала разговор в темном помещении и с удивлением остановилась.
Карлос Руэда Суарес:
— …да, я гарантирую тебе то, что правительство Деметры нуждается в полной реформе: должно быть, сама планета имеет право на более открытое выражение своих интересов в политике, но автономия? Независимость? Это же не зародыш нации.
«И у меня были на него кое-какие виды». Джоэль замерла на месте.
Сюзанна Гранвиль:
— Что ты называешь нацией? Разве Перу однороден? Или Английская конференция? Почему наши разрозненные колонии не имеют права создать свой собственный всемирный союз? — На испанском голос ее звучал почти без акцента, в голосе слышалась не застенчивость, не оживление, а некоторый пыл.
Руэда:
— Я слышу слова Дэниэла Бродерсена. Гранвиль:
— Я слушала его и училась. Руэда:
— И думала сама, как я вижу. — Горький смешок. — О чем мы спорим? Что значит для нас политика? Мы плывем в пространстве и времени. Земля, Деметра и все человечество не существуют для нас, и эта фразы нельзя считать бессмыслицей. Проверяй, если хочешь.
Гранвиль:
— Быть может, мы найдем дорогу, — и добавила на английском:
— Мы еще не побеждены, мой друг.
Руэда:
— И вновь слышу Дэниэла. Ну ладно, Сью, мы о многом переговорили с тобой за последнее время. О жизни, судьбе и Боге, о тех мелочах, что нам дороги — почему бы не вспомнить о Деметре? Но лучше сделать это, когда мы отдохнем.
Гранвиль, более мягким тоном:
— У тебя есть причина, Карлос. К тому же вид слишком завораживает, чтобы спорить. Погляди.
«Дэн не одобрит меня за подслушивание, — подумала Джоэль. — Я могла бы развернуться в обратную сторону, но ему бы понравилось, если бы я сумела предупредить их о своем появлении». Постаравшись, чтобы шаги ее зазвучали, она остановилась в дверях и окликнула:
— Привет.
Помещение было заставлено мрачными шкафами. Свет из коридора лишь чуть выхватывал из тьмы лица Руэды и Гранвиль, сидевших лицом друг к другу, соприкасаясь коленями. Позади них единственный видеоэкран источал чистейшую тьму, на которой покоились звезды, Млечный Путь, планета, окруженная желто-зеленым сиянием, а возле нее золоченая точка луны. Кейтлин предложила назвать планету Пандорой; никто не знал, что ждет здесь экипаж «Чинука», надежда или беда, или смесь того и другого.
Руэда вскочил, чтобы отвесить изысканный поклон.
— А, доктор Кай! Что привело вас сюда? — Ни он, ни линкерша как будто бы не смутились, впрочем, Джоэль показалось, что ее появление расстроило обоих.
— Я… я хотела проверить некоторые распечатки, — ответила она. «Какого черта, откуда это смущение?» — А вы?.. — «Зачем я начинаю прямо с этого вопроса?»
— Это не секрет, я думал, что все знают. Мы со Сью сделались на корабле настоящим балластом — в лучшем случае никчемными помощниками — и решили овладеть смежными специальностями, в которых нуждается корабль. Поэтому мы пришли поиграть с приборами, пока они не нужны.
«А потом занялись разговором, увлекшим вас на целую ночную вахту. Сколько теплоты слышалось в их голосах!» Джоэль поежилась немножко от предутреннего холодка.
— Понимаю, ну что ж, желаю удачи. — И направилась к своим компьютерам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
