лоб. Больно.
– Совсем одурел? Свалиться хочешь? А за Азой кто ухаживать будет? – встала и, перешагнув через лошадиные ноги, вышла из денника.
Яра догнала Суповну у дверей, что-то спросила, волнуясь. Рина услышала, как Суповна ответила:
– Столбняк у нее… А я откуда знаю? Что я, гадалка? Кобыла молодая, чухается пока… Была бы старше, так я б и возиться не стала. Только животную мучить.
А Яра все бежала за Суповной, ловя ее за рукав и надеясь на чудо.
– Откуда она все знает про лошадей? – шепнула Рина, наклоняя к себе длинную Надю. В седле она Суповну никогда не видела. Да и в пегасне редко.
– Она же цирковая… В шатре родилась… Двадцать лет с цирком ездила, – сказала кухонная девушка Надя. В ее тоскливых глазах стояли вечные кастрюли.
Потянулись часы. Ул и Яра не выходили от Азы ни на минуту. Кобыла не умирала, но и лучше ей не становилось. Только мухи ползали по запавшим влажным бокам и путалась в крыльях грязная солома.
* * *
В конце обеда Кавалерия решительно вошла в столовую, но направилась не к своему столу, а к новичкам.
– Добрый вечер! – сказала она голосом, каким сотрудники милиции обычно говорят: «Пройдемте!» – Период адаптации закончился. Сегодня вам выдадут нерпи, куртки и шнепперы. Утром жду вас в 101-й аудитории. Ровно в девять нуль-ноль, как говорит Кузепыч. Предыдущих ста аудиторий искать не трудитесь. Их не существует. Сто первая – единственная большая аудитория на первом этаже!
– А кто тут преподает? – мгновенно отозвалась Фреда.
– В ШНыре каждый преподает то, что у него лучше получается, – холодно сказала Кавалерия. – Макс – стрельбу и рукопашный бой, Родион – разведку и выживание, Ул и Яра – верховую езду, пролетки, подготовку к ныркам. Кроме того, у вас будет еще один педагог… Сейчас его в ШНыре нет. Но об этом позже.
Фреда все никак не могла угомониться.
– А вы сами что преподаете?
– А я преподаю абстрактное ля-ля! – сказала Кавалерия и зорко огляделась, проверяя, не считает ли кто-то на самом деле, что все так и есть.
Рине это напомнило их учительницу по географии, которая обо всех континентах рассказывала с таким укоризненным и обиженным напором, точно сама открыла их в прошлую пятницу. «А теперь слушайте старую дуру, как она будет бредить!» – начинала географичка урок и заканчивала его со звонком одной и той же фразой: «Но вам, конечно, на все на это наплевать!»
Хотя думала Рина про себя, Кавалерия резко повернулась к ней.
– Я что, похожа на училку? Говори правду, чтобы мне не было обидно! – прищурилась она.
– А бывает необидная правда? – усомнила Рина.
– Не бывает, но ты все равно постарайся!
– Совсем чуть-чуть, – подражая Яре, Рина робко показала пальцами это самое «чуть-чуть».
Калерия Валерьевна улыбнулась, не разжимая губ. Она махнула рукой и, подняв над головой руку с очками, начала целеустремленно пробиваться сквозь толпу учеников, запрудивших столовую. Вскоре самой Кавалерии не стало видно – одна вскинутая рука с очками, похожая на перископ подводной лодки.
Неожиданно Влад Ганич сорвался с места и догнал Кавалерию. О чем они говорили, никто не слышал, но минуту спустя Ганич вернулся крайне довольный.
– Отпустила! – похвастался он.
– Куда?
– В город. Домой.
– Навсегда? – изумился Сашка.
Ганич мотнул головой.
– Не, на один вечер. Других не пустит. Предупредила.
Лена пересела на стул напротив Влада.
– Будешь в городе, накачай мне фильмов на флешку! Не могу без кино! – попросила она.
Ганич поправил галстук, разместив узел сразу под кадыком. Он вечно размышлял над всякой ерундой так долго, что хотелось выть волком.
– Хорошо, давай флешку!
– У меня в Киеве осталась. На твою.
Ганич моргнул.
– А моя не испортится?
– А как она испортится?
– Ну как-нибудь… Чего-нибудь там сносится, размагнитится? Это только кажется, что флешки бессмертны, на самом деле количество перезаписей не так уж велико…
– Не будь гадом! – взмолилась Лена.
– Я не гад, – сказал Влад Ганич. – Просто пойми и меня. Если я скажу «да» тебе, то завтра меня о том же попросит кто-нибудь другой, и через неделю мою флешку обязательно заиграют.
– Ну и сволочь же ты! Попроси у меня что-нибудь!
– Это совершенно исключено! Я у тебя никогда ничего не попрошу! – категорично заявил Влад.
В Москву он съездил очень лихо и к полуночи, успев на последнюю электричку, был в ШНыре. Сашку это удивило. Он был уверен, что Ганич в ШНыр не вернется.
– Как ты думаешь, почему Кавалерия его отпустила, а нас нет? – спросил Сашка у Дани. Его очень занимал этот вопрос.
– Не знаю. Наверное, потому, что он тогда хотел сбежать, – ответил Даня.
* * *
В сто первой они собрались даже не в девять «нуль-ноль», а на пятнадцать минут раньше. Даже Фреда с Алисой, и те пришли до начала. Сто первая аудитория напоминала поточные аудитории любого института. Такие же большие окна, такие же ступеньки, два входа – один с первого этажа, другой со второго. Верхний закрыт. Макар поковырялся в замке скрепкой, но без успеха.
Где-то без пяти девять в сто первую вшагнул огромный застенчивый парень. Из всех новичков его знала одна Рина.
– Всем п-привет! Я Макс! Ваш мудрый старший п-педагог! Кавалерия срочно ушла в н-нырок. Ищет для Азы траву, которая р-растет только на двушке. Меня просили подменить.
Лара заинтересованно поправила волосы.
– Вау! А можно неприличный вопрос: у тебя плечи свои или чего подкладываешь? – проворковала она.
Макс с подозрением ткнул себя пальцем в плечо.
– Вроде с-свои, – сказал он.
Макар взревновал.
– Он что, заикается? – косясь на Лару, громким шепотом спросил он.
Прицеливания никто не заметил. Яблоко, которое грыз Макар, оказалось прибитым к столу коротким, в палец, арбалетным болтом. Макс потянулся перезаряжаться. Однозарядные арбалеты висели у него на перекрещивающихся ремнях.
– Давайте н-начинать. М-можете ничего не записывать! – позволил он, обнаружив в пальцах у Фреды нетерпеливо приплясывающую ручку.
У Дани зачесался язык, но арбалет лежал у Макса под рукой, и он оставил мудрые мысли при себе. Вместо этого нейтрально поинтересовался, когда они будут стрелять? Если он не ошибается, Макс – инструктор по стрельбе и рукопашному бою?
– Практики з-захотелось? Иди с-сюда! – Макс поманил Даню пальцем.
Даня, поколебавшись, вышел. Макс оказался ниже его примерно на полголовы. Зато в ширину они соотносились как пузырь и соломинка.
– Поговорим о нерпи и о л-льве. Новички часто не умеют ими пользоваться, хотя это п-просто. Чтобы использовать льва, нужно перед самим действием четко представить, чего т-ты хочешь… Видишь штырь?
Даня задрал голову. У потолка из стены торчал толстый кусок арматуры. До штыря
