Совершенно неожиданно именно от них я получил известия о Вунье.
Ближе к концу месяца, когда поток желающих встать под мои знамена еще не иссяк, а у стены уже ставили палатки, ко мне явилось несколько запыленных и усталых всадников на шатающихся от изнеможения конях. Вел их принц Алиньяр, брат моей Вуньи, вернее, королевы Вуньяры.
В ее династии власть передается от матери старшей дочери, а сыновьям предлагается на выбор либо командовать гарнизоном одной из приграничных застав, либо покинуть родину. Обычно принцы выбирали первый вариант, но у Алиньяра честолюбия было в избытке. Он попытался захватить власть, потерпел неудачу и, вместо того чтобы доблестно сдаться в плен и быть обезглавленным на главной площади, позорно смылся. Какое-то время принц Алиньяр скитался по сопредельным государствам в надежде найти сторонников, но потом случайно узнал, что зимой его королевство захвачено, а семья убита. Он немедленно вернулся домой, собрал уцелевших воинов, выгнал захватчиков в три шеи и начал восстанавливать страну. Почти всю весну, лето и часть осени он трудился без сна и отдыха, сумел найти средства, чтобы выкупить часть пленников и отстроить столицу, заключил договора с соседями и даже начал реформу армии, но тут неожиданно вернулась Вунья — и все изменилось. Народ кинулся к ней с распростертыми объятиями, благословляя богов, спасших принцессу от гибели, а принца вежливо попросили очистить помещение, поскольку о ремонте темницы тот недальновидно забыл.
И теперь Алиньяр пришел ко мне, чтобы встать под мое знамя и вернуть себе трон.
— Я столько для них сделал! — восклицал юн, тряся рыжими, как у его сестры, кудрями. — Я им даже налоги снизил, потому что время такое — война! Я договорился о поставке продовольствия, поскольку весной половина полей осталась невозделанной. Я начал сбор средств на помощь пострадавшим, и многим удалось помочь. Мне гномы столицу из руин подняли, я заново заложил цепь приграничных застав и повысил жалованье тамошним воинам. Я начал обучать молодежь, чтобы армия была опять готова к боям. И что получаю вместо благодарности? Обещание, что на мой побег посмотрят сквозь пальцы, если я не стану рыпаться? Неблагодарные! Надеюсь, Властелин, вы поможете мне прижать к ногтю эту самозванку? — Он доверчиво похлопал ресницами.
— Всенепременно, — энергично закивал я. — Как только — так сразу!
— Вы только не пытайте ее очень уж долго, — вежливо попросил принц Алиньяр. — А то меня народ вообще уважать перестанет. Пусть она лучше погибнет в бою.
У принца терпения не было совсем — то есть когда его раздавали, ему некогда было стоять в очереди. В течение следующих нескольких дней он ходил за мной хвостиком и нудел, прося и умоляя немедленно начать кампанию. В конце концов я даже стал от него прятаться!
А кончилось дело тем, что я перешел на ночной образ жизни. Днем я отсиживался в библиотеке — а часто там же и спал — и зубрил учебники, пытаясь заполнить пробелы в образовании. Единственными моими собеседниками тогда были Мелкий и Мелочь Пузатая.
Об этой тварюшке следует сказать пару слов, хотя я подозреваю, что этим лишь затяну повествование.
Мелочь Пузатая была драконом, седьмым по счету и самым маленьким среди всех. Она страдала отсутствием крыльев и не умела летать, но это компенсировалось ее умом и сметкой. Ростом она была с небольшую лошадку, но отличалась завидной толщиной, которая мешала ей перемещаться по замку. Я обнаружил ее случайно на другой день после того, как глиноземы принесли мне артефакт — Мелочь Пузатая спала на коврике у моей двери и подпирала ее своей задницей так надежно, что мне пришлось выходить через стену. Как сказали глиноземы, она сидела на сундуке и упорно отказывалась оттуда спихиваться, так что ее какое-то время несли вместе с ним, пока на переправе Мелочь Пузатая не свалилась в воду. Как выяснилось, плавать она не умела, жидкости в любом виде боялась панически, так что прониклась к глиноземам благодарностью, когда те ее вытащили. А поскольку хозяином глиноземов был я, то Мелочь на меня перенесла свои чувства.
Итак, днем я сидел за уроками, и лишь к вечеру, когда желудок начинал напоминать о себе слишком уж решительно, спускался в большой зал, где, кроме ужина, имел продолжительные беседы со своими соратниками. Я выслушивал их доклады по текущим делам, посматривал в зеркало (звук мое отражение так и не починило), а также строил планы — какую страну мы завоюем первой. После чего, дождавшись, пока остальные отправятся спать, до рассвета бродил по замку, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Между прочим, никто даже бровью не повел, с чего это я так себя веду. Я ведь Темный Властелин, то есть злодей, а самая подходящая пора для злодеев — ночь, это всем известно.
Прятаться от всех меня заставляла одна-единственная причина, а именно — дата начала похода, которую я никак не мог назначить. И дело не в том, что мне было страшно. Просто сначала надо было разобраться с некоторыми другими проблемами, и главная из них заключалась в заключенных (простите за тавтологию) в мою темницу родственниках. Не то чтобы я о них беспокоился, просто не хотелось лишних проблем. Нужно было отделаться от них раз и навсегда.
Гром, молния, утробные завывания, дрожь земли и удушающий шипящий газ — все эти спецэффекты сопровождали появление в темнице злобного меня. Тренировался я долго, учитывая свой первый, уже порядком позабытый опыт, и результат превзошел ожидания. Пленники внизу дружно закашлялись, зачихали и даже застонали, а я даже не фыркнул, возникнув в облаке дыма и языках пламени.
— Приветствую вас, жители подземелий! — громогласно прогнусавил я, стараясь изменить свой голос так, чтобы он звучал противно. — Трепещите, ибо настал час моего торжества!
Чихание и кашель внизу прекратились, и раздалось недружное, но громкое:
— Да пошел ты в…
— Спасибо! И вам того же и по тому же месту! — раскланялся неунывающий я. — Кстати, за такие слова я могу еще больше испортить вам воздух!
Я взмахнул рукой — и на узников упало едкое зеленое облако. Чихание и кашель стали еще громче и выразительнее, к ним прибавились рыдания, да я и сам еле сдерживал слезы — концентрат драконьих кишечных газов способен свалить с ног кого угодно. Когда облако рассеялось, пожелания мне жить и здравствовать зазвучали с новой силой.
— Рад, что вам понравилось! — Я оперся на парапет. — Если хотите, могу повторить! Это мы мигом!
Общественность задержала вздох и синхронно выдохнула:
— Не надо!
— Рад, что мы так быстро пришли к консенсусу, — улыбнулся я, переждал новый поток ругательств и продолжил: — У меня есть две новости. С какой начать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
