понятно уже спустя час. Когда они нос к носу столкнулись с похожим на уродливую помесь крота с осьминогом тварью. Монстр куда-то неторопливо следовал по делам и появление двуногих на своём пути воспринял как оскорбление. И, вероятно попробовал бы их сходу подмять своей тушей — размером он был с двух К’ирсанов, — если бы идущий первым Храбр не среагировал быстрее. Грасс Яро сходу влепил молнию в скопление щупалец на голове монстра, а когда тот издал такой знакомый рёв, вонзил в центр обожжённого пятна ещё и клинок. Правда, для мгновенного убийства уродливой версии крота этого почему-то не хватило — подземная гадина лишь в ярости затрясла башкой, едва не сбив Храбра с ног, — но рядом с Молниеносным тут же встал Гхол и к атаке грасс Яро добавилась астральная волшба гоблина. По застрявшему в черепе мечу, точно по проводнику, внутрь тела монстра скользнул кто-то из бестелесных слуг урга, мгновенно нашёл ядро его звериной сущности и… с затихающим воем крот рухнул на землю, истекая кровью сразу из всех отверстий.
— Вот ведь сука какая, а⁈ — воскликнул возмущённо Храбр, с трудом освобождая свой меч и тут же начиная придирчиво изучать его остриё. — Всё как боялся: выскочил из темноты и своё бу сделал!
— И ты? — подначил Молниеносного гоблин, мерзко осклабившись.
— А я не сплоховал! — вспыхнул гневом Храбр, моментально ухватил природу намёков гоблина.
Скоротечный и весьма адреналиновый бой грозил перерасти в очередной скандал между спутниками К’ирсана…
— Небо, как же вы меня уже задрали, а! — процедил он сквозь зубы. И, брезгливо обойдя окровавленный труп по стеночке, двинул дальше. Если и было в их путешествии что-то такое, что его действительно раздражало, так это мархузово соперничество грасс Яро с гоблином. Ну честное слово, словно в те времена вернулся, когда он с покойным Тёрном и только-только освобождённым из рабства зеленошкурым коротышкой мотался в поисках трудоустройства по Вольным баронствам. Тогда их ругань его тоже изрядно доставала.
На эмоциях его так и тянуло рвануть вглубь катакомб, благо чем дальше, тем активнее реагировала Рука, но уже через пару поворотов от места схватки с кротом, К’ирсан оказался в совершенно неожиданном для себя месте. На одной из старых стоянок своей банды времён накопления Даргом первоначального капитала. Той самой, которая вроде бы должна была находиться значительно ближе к поверхности, однако оказалась не только гораздо глубже, но ещё и в окружении множества незнакомых пещер.
Как и раньше место идеально подходило для отдыха — у него был единственный вход, имелся приток свежего воздуха, а внутри располагались группа камней-лежанок и зона очага. Так что К’ирсан решил особо не мудрить и именно его использовать для ночёвки отряда. Тем более что наверху уже должна была наступить ночь, а в блужданиях по подземелью без сна и отдыха он не видел ни цели, ни смысла. Вот только чего Кайфат не знал, так этого того, чем это всё для них закончится…
Нет, те шесть или восемь часов, что они провели на созданных природой лежанках, никаких проблем им не принесли. Все прекрасно выспались, и ни дежурным, ни всей группе в целом не понадобилось ни отражать нападение врагов, ни справляться с какими-либо иными катаклизмами. Сложность крылась в другом. Все трое увидели здесь необычайно яркие сны, которые язык не поворачивался назвать ни светлыми, ни добрыми.
Гхолу привиделось, что он оказался в эпицентре прорыва Силь Бездны и Тьмы, которые сорок с лишним лет назад практически стёрли с лица земли большую часть Гамзара. Он видел, как поднимались из пещер Злые Глаза, как иссушали людей Туманы глубин… и как позже заливали огнём переходы пришедшие Джуге на подмогу нолдские маги.
Со слов Храбра получалось, что он застал период, когда только-только закончилась Война богов и у подземелий началась «стадия роста». Он бестелесной сущностью висел в темноте и наблюдал, как вытягивались галлереи, как менялись местами катакомбы, и как выдавливались из глубин совершенно новые залы и переходы.
Единственное, чего не видел Молниеносный, так это того, кто всё это безобразие запустил. Человека — или не человека — который так видоизменил источник Силы внизу, что тот стал не изливать впустую энергию вовне, а принялся питать процессы созидания. И вроде бы логика происходящего требовала, чтобы именно Кайфат стал свидетелем данного зрелища, однако с ним всё пошло не по плану. И вместо событий вокруг подземелий он увидел привычную зарисовку из жизни Птоломея.
Впрочем, К’ирсан не жаловался. С гамзарскими катакомбами он рано или поздно разберётся сам, а вот наблюдать за изменениями в судьбе величайшего мага Торна было действительно интересно. Тем более та история, что приходила к нему в видениях, значительно отличалась от своей официальной версии. Сколько книг Кайфат ни читал, но и выход из Запретных земель был другим, и сама жизнь великих магов описывалась иначе, и их взаимоотношения подавались несколько в ином свете. Так из Леса они не убегали телепортом, а прорывались напрямую, на заре жизни были не обычными молодыми карьеристами из сна, а благородными защитниками страдающих под пятой Колоний народов. И даже друг с другом объединились не под влиянием нужды, а искренне и по велению сердца!
Хфургово семя, да даже любовь первой хозяйки Скипетра Стихий и Великого Птоломея в исторических хрониках была раздута до таких масштабов, что не осталось места ни для амбиций самой девушки, ни для интересов стоящего за ней отца!
И это только то, что бросилось К’ирсану в глаза. Сколько всего могло остаться за кадром даже страшно представить. Тысяча мархузов, да хотя бы те же мысли Птоломея про начавшуюся войну. Исходя из показанных Кайфату «картинок», для подобного вывода не было никаких оснований, и то, что будущий великий маг его всё же сделал, имело только одно объяснение — он знал о происходящем в мире нечто такое, что очевидно выходило за рамки истории со злыми эльфийскими манипуляторами и жадными до чужой силы аристократами, но не было показано К’ирсану.
И это сразу же порождало кучу новых вопросов, например, а правильно ли видел Птоломея тот, кто рассказывал о нём Кайфату…
Однако слишком глубоко погружаться в данную тему здесь и сейчас К’ирсан не мог. И потому поставив в памяти соответствующую галочку, он сосредоточился на более насущных вещах — на поисках храма Древних и на сопровождающих данный процесс странностях.
— Ну и какой-такой волшбой нас тут накрыло, что от неё в голове столько дури появилось? — возмутился Храбр, закончив после Гхола пересказ своего сна и убедившись, что
