– Чего же нам бояться? Если что, мы взлетели – и нет нас.
– Вы – ветерки? – в упор спросил Алька.
Они опять засмеялись. Мальчик с жёлтыми волосами сказал :
– А кто же ещё.
Худощавый, похожий на Читу паренёк (только без очков) обратился к Яру:
– Тик сказал, что вы его друзья. Значит, всё в порядке… Хорошо, что пришли. Ребята иногда скучают по людям.
– Это наш командир, – весело сунулся к Яру темноволосый малыш в синей майке.– На этой поляне командир.
Данка сняла варежку и взяла малыша за поцарапанное плечо.
– Тебя как зовут?
Он улыбнулся большим щербатым ртом:
– Вовчик зовут… А иногда – Стручок. А тебя как?
Данка нагнулась к нему.
Чита спросил у Командира:
– Вы не станете возражать, если мы разожжём костёр?
– Нет, конечно. Мы и сами… – Он оглянулся на ветерков. – Эй, ребята! Давайте костёр!
Пока собирали сучья, пока вытаптывали площадку, пока Глеб устраивал вокруг неё сиденья из валежин, Яр думал об одном: "Это же просто мальчишки. Неужели они что-то могут? Неужели сумеют помочь?"
Потом он возразил себе:
"Игнатик – тоже мальчишка. А сколько он сумел в своё время!"
Он оглянулся на Игнатика. Тот не собирал дрова. И ещё несколько ветерков не собирали – желтоволосый мальчишка, Командир, курчавый пацанёнок… Всего человек семь. Тесной кучкой они стояли на краю поляны. Не слухом, а скорее натянутыми нервами, Яр услышал обрывки их разговора.
– Это же не каждый сможет…
– Надо, чтобы смог и чтобы хотел…
– Я… – сказал желтоволосый.
– Ты, Денёк?
Желтоволосый Денёк опустил голову. И, видимо, опять сказал: "Да".
– Сперва-то хорошо, – проговорил Командир. – А когда пройдут двенадцать лет… Я знаю, я пробовал.
– Я понимаю, – сказал Денёк.– Но ведь всё равно кому-то надо…
Игнатик недоверчиво спросил:
– А разве так может быть?
– Если очень постараться… Только не у каждого получается, – вздохнул курчавый. – Я вот никак не могу. А Денёк может…
Тик незнакомым голосом сказал:
– Это было бы такое… Нет, даже не верится.
– А сам-то… – улыбнулся Денёк.
– Но я же не сквозь время…
– Это не самое трудное. Самое трудное – расставаться, – сказал Командир.
– Но ведь надо, – отозвался Денёк.
Кажется, Игнатик сказал:
– Очень надо…
Денёк пожал плечами:
– Тогда что говорить? Я могу. Пожалуйста…
Шумящая толпа заслонила Игнатика и тех, с кем он говорил. Мальчишки тащили охапки хвороста. Яр поймал себя на том, что ветерки в своих легких рубашонках и майках уже не кажутся странными, не вызывают беспокойства. Будто всё так и надо, будто здесь летняя лужайка. Странно и неуклюже выглядели Данка, Алька и Чита в своих тёплых куртках и вязаных шапках. Впрочем, Алькина зелёная шапка уже мелькала на ком-то из ветерков, а куртка на Альке была распахнута…
Яр увидел, как Вовчик-Стручок подбежал к Данке. Он протянул ей стебелёк с красными бусинками брусники.
– На! Это я под снегом раскопал!
– Ой, спасибо, Вовчик…
– Ага… Я тебе ещё найду!
3
Все сидели у костра. На солнце огонь казался густо-оранжевым и неярким. Он с хрустом пережёвывал сучья. И ветерки притихли, как притихают все на свете мальчишки у всех на свете костров. Стручок сидел на коленях у Данки и что-то шептал ей в ухо, под шапку. Она быстро кивала.
Игнатик сзади подошёл к Яру. Положил ему на плечи варежки, тихо проговорил:
– Ты ни о чём не тревожься, я им всё рассказал. Они обещали сделать всё, что можно.
– Да. Я уже понял, Тик.
– Всё-всё, что можно, – повторил Игнатик.
– Спасибо, Тик. – Яр взял его руки и сложил их у себя на груди, как концы воротника. Игнатик постоял так, потом тепло сказал Яру в ухо:
– Они надёжные, они меня уже не раз выручали… Яр, я пойду посижу с ними, а то недолго осталось.
Тревога Яра утихла. Мысли о Юрке стали спокойными, он верил теперь, что ветерки помогут. А может быть, просто пришла усталость…
Глеб сидел между Читой и Командиром, они о чём-то тихо говорили. Огонь стал спокойнее, негромко потрескивал, и с этими звуками смешивался ещё один треск: крепкие ребячьи зубы хрустели кусками колотого сахара. Это Алька распотрошил рюкзак с продуктами и всем раздал угощение. Алька знал, конечно, что не нужна ветеркам никакая еда, но догадался: сладкое ветерки всё равно любят. Что они, не мальчишки, что ли?
Рядом с Яром присел на жерди тонколицый светло-русый мальчик в оранжевой майке и вытертых джинсовых шортиках, разлохмаченных по нижней кромке. Поднял серые знакомые глаза, сказал неловко:
– А я вас помню…
И Яр мгновенно вспомнил. И обрадовался:
– В поезде! Да?
Мальчик быстро кивнул:
– Ага. Вот…– он положил Яру на колени коричневую руку. На ней пониже острого локтя был тёмный рубец.
– Помните, вы порохом присыпали, чтобы скорее зажило? И правда, быстро зажило, только порох въелся под кожу.
Яр коротко вздохнул от горячего толчка ласковости к этому одинокому и беззащитному на вид пацанёнку. Распахнул куртку, придвинул мальчика к себе, накрыл его плечи косматой полой. И тот сразу доверчиво прижался к Яру.
Помолчал немного, глянул на Яра, подняв острый подбородок, спросил полушёпотом:
– Значит, нашли того мальчика, за которым ехали?
– Нашёл…
– Я посижу тут немножко с вами, ладно?
Яр прижал его ещё плотнее. Он ощутил сквозь рубашку его тепло, гибкую твёрдость мальчишечьих рёбер, а за ними частое и упругое биение сердца.
"Они же настоящие! – ахнул про себя Яр. – Они живые, как мы! В точности! Как они могут исчезнуть, улететь?"
Мальчик пошевелился и опять посмотрел на Яра. Может быть, ему хотелось поговорить, но он не знал, о чём? Яр сказал осторожно и ласково:
– Значит, вы собираетесь вместе не только под Новый год? Тогда, летом, ты тоже спешил с кем-то встретиться…
– Конечно! – охотно откликнулся мальчик. – Тогда был большой летний сбор ветерков. Мы хотели договориться, как остановить тучу, если снова будет нашествие…
– Договорились? – быстро спросил Яр.
– У нас не хватает сил. Даже если мы все-все соберёмся, мы не можем остановить никакое облако… А большие ветры нас не слушают, им всё равно. Они ведь никогда не были людьми…
"Значит, всё это сказки, что ветерки могут соединяться в ураган", – печально подумал Яр. И, чтобы грустью не задеть мальчика, заговорил о другом:
– А весной и осенью у вас бывают сборы?
– Да. Тоже большие. И маленькие сборы бывают, когда мы тоже… превращаемся в людей. Но это не надолго…
– А когда вы… когда ветерки, то как живёте?
Он улыбнулся – и озорно, и с грустинкой:
– Ну, как… Летаем. Листьями шелестим, форточками хлопаем, балуемся… Иногда змеи воздушные помогаем ребятам запускать или кораблики гоняем по лужам, это ведь тоже работа… А я могу хоть каждый день в человека превращаться, только не на много времени, минутки на две… Многие могут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
