нас через двор. Дом был низкий, тесный, с тяжелым запахом – не грязи, но бедности, старости и чего-то сладковато-прелого. Мы прошли в комнату в глубине.
Старик Чэнь сидел на лежанке, прислонившись к стене. Он был маленьким, иссохшим, с мутными глазами. На ногах – старые тапки, на коленях – покрывало. Он что-то бормотал себе под нос и кивал.
– Дядюшка, к тебе пришли… гости, – негромко сказала женщина, наклоняясь ближе. – Видишь? Это господа.
Старик не шевельнулся. Только губы всё ещё шевелились.
– Оставьте нас, – попросил Жень Хэ. – Мы не задержимся. – Он вынул из рукава тонкий мешочек с серебром и протянул женщине. – Это за беспокойство. Я вижу, как непросто вам с ним.
Хозяйка растерялась, но, взяла деньги и поклонившись, быстро вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Жень Хэ сделал шаг вперёд и опустился на корточки перед Чэнем. Я осталась немного позади – было неловко. Когда-то этот человек служил во дворце, а теперь стал тенью. Хотелось поскорее покинуть это место.
– Ты знал наложницу Мей, – негромко сказал Жень Хэ. – Мою мать, ты ей прислуживал, Чэнь. Помнишь? – он говорил очень мягко, – И, может быть, помнишь Аньхуа? Служанку.
Старик будто бы не услышал. Всё ещё что-то шептал себе, перебирая пальцами край покрывала.
Мне хотелось выйти. Просто выйти. Вернуться в повозку, в солнечный день. Какая разница, кем была эта Аньхуа? Я не знаю её. И не хочу знать. Она не моя мать.
– Жэнь Хэ, – сказала я, стараясь говорить спокойно, – Похоже, он и правда ничего не помнит. Мы зря приехали. Давай уедем?
– Прости, – голос Жень Хэ дрогнул, он выглядел виноватым, – Я думал, что нашел зацепку, только зря подарил тебе надежду. Живых свидетелей того времени почти не осталось. Он пока единственный кого удалось разыскать…
Я сделала шаг назад, ближе к двери. Хотелось вдохнуть свежего воздуха.
И тут вдруг… старик Чэнь поднял на меня голову. Потрескавшиеся губы задрожали, глаза вытаращились.
– Ты… – прохрипел он, подняв руку и указав дрожащим пальцем на меня. – Аньхуа, зачем ты пришла сюда?
– Я не она, – испуганно возразила я, – Вы ошиблись.
Но он не услышал. На его лице отразился ужас.
– Я никому не говорил! – вскрикнул он так громко, так что я вздрогнула. – Никому! Никто не знает! Все, кто знал, уже мертвы! А я жив. Потому что умею молчать.
Жень Хэ шагнул к нему.
– Что ты знаешь? Чэнь, о чём ты говоришь?
– Жэнь Хэ, пойдем. Ты же видишь, он не в себе.
– Да, наверное, ты права… – начал третий принц.
– Она сказала – если скажу, меня найдут, меня убьют! – задыхался старик. – Но я молчал! Я молчал! Я ничего… ничего не сказал! Аньхуа, тебе же заплатили.
– Заплатили? – вновь заинтересовался Жэнь Хэ. – Кто? За что? Что с ней случилось?
Чэнь же схватился за голову, закрыл уши руками, зашептал – быстро, сбивчиво:
– Это все благородная супруга Нин. Она ненавидела Мей. Боялась, что если от нее не избавиться, то именно ее сына назначат наследником. Она заплатили Аньхуа. Я случайно услышал их сговор в саду. Никто не знал, что я там был. Если бы они узнали, меня бы убили…
Я замерла на месте. Жэнь Хэ нависал над стариком, а тот, сжавшись бормотал с безумной скоростью, будто пытался успеть всё выговорить до того, как кто-то войдёт и перережет ему горло.
– Благородная супруга Нин, – прошептал он. – Её все боялись. И она… она знала. Знала, что генерал Тай Си всё ещё помнит Мей. Та когда-то была обещана ему в жёны… до того, как его величество… до того как он…
Чэнь осёкся, глядя на нас с испугом, словно выдал слишком много. Жэнь Хэ тихо переспросил:
– Что он сделал?
Старик закрыл глаза.
– Он… осквернил ее. Взял силой. Прямо в Зале цветов, перед приёмом. А после этого…
И замолчал.
– Что было дальше?! – Жень Хэ не выдержав схватил старика за плечи и тряхнул.
Тот будто очнулся.
– Её объявили наложницей. На следующий же день. Императрица и благородная супруга Нин, говорили, что она сама соблазнила его. Но слуги то все слышали… Как она кричала, как умоляла…
В груди у меня похолодело.
– Тогда генерала сослали на границу. На долго. Очень на долго. А потом он вернулся и все пил и пил, а потом… благородная супруга Нин прислала Аньхуа. Они были похожи. Очень. Вуаль… – Чэнь снова затрясся. – «Накрась, надень вуаль – и никто не отличит» – вот что она говорила. А Аньхуа… она боялась, но взяла деньги. Большие деньги.
Лицо Жень Хэ побледнело. Он ничего не сказал, но я чувствовала, как в нём закипает что-то страшное.
– Аньхуа пришла в покои Тай Си. Его величество пригласил его, и он ночевал во дворце. Он был пьян, и в слезах, и думал, что это она… Мей. Он называл её так. Говорил, как любит. Как не может забыть. Как ненавидит императора за то, что тот сделал. Как мечтает его убить. А она слушала, всё слушала. А потом он обнял её. Целовал. Повалил на постель…
– И в это время… – Жэнь Хэ стиснул зубы.
– Его величество прошёл мимо. – Старик качнулся всем телом. – Это специально так подстроили. Ночь, открытые ставни, луна. Всё было видно. Он увидел. Увидел, как его наложница предаёт его с генералом.
Я стояла неподвижно, как будто тело онемело. В голове всё гудело. Я знала, что эти люди чужие мне. Их судьбы не мои. Но я видела, как Жень Хэ смотрел на меня, когда говорил про мать. С тоской и болью.
Я знала, что с наложницей Мей случилось что-то плохое, но реальность превзошла любые возможные домыслы.
Благородная супруга Нин быстро вывела Аньхуа, по крайней мере так они с ней условились в том саду. Это то, что я слышал, – продолжал Чэнь, сбивчиво, – А затем схватили генерала. Новости быстро разлетелись по дворцу. Его избили. Подкинули бумаги. Обвинили в измене. А Мей… к ней тоже пришли. Она спала. Она даже не знала, что в ту ночь кто-то под её именем соблазнил генерала Тай Си.
Руки Жень Хэ сжались в кулаки, а затем он вдруг схватил Чэня за ворот и встряхнул так, что тот застонал.
– Почему?! – сорвался его голос. – Почему ты молчал?! Почему ты не рассказал?! Почему ты позволил всем верить, что она виновата?!
– Жэнь Хэ… – Я рванулась вперёд, испугавшись, что он может убить и без того едва живого старика. – Хватит! – попыталась схватить его за руку, но он резко оттолкнул меня локтем, не
