глядя. Я пошатнулась, ударилась плечом о косяк.
– Ты знал! Ты всё знал! – голос стал хриплым. – Ты слышал, как она кричала! Ты знал, что это был подлог! Почему ты не спас её?! Почему не сказал?! Почему не встал за неё?!
– Я… хотел… – прохрипел Чэнь сквозь кашель, – Я… хотел…
– Тогда почему?!
Чэнь разрыдался. Неприглядно, жалобно. Его лицо сморщилось, как у ребёнка.
– Я боялся… – прорыдал он. – Всех, кто говорил в её защиту… всех… казнили!
Одного за другим! Всех, кто сказал, что видел, как она всю ночь не покидала покоев… что она спала одна! Его Величество… он видел измену своими глазами. Он был уверен. И когда кто-то пытался возразить – думал, что над ним смеются. Насмехаются! Им было всё равно. Никого не слушали. Слуги, горничные, евнухи… их вырезали. По одному. Только за то, что говорили, что она невиновна. А Аньхуа… её уже не было. След простыл. Никто не мог подтвердить… ничего.
Он обмяк, как тряпка, повиснув на руках Жэнь Хэ.
А в следующую секунду перед моими глазами вспыхнула системная табличка:
«Поздравляем! Вы выполнили дополнительное задание и выяснили правду о матери Ми Лань.
Награда: 1000 лепестков лотоса.
Текущий баланс: 1495 лепестков лотоса.»
Только вот я не чувствовала никакой радости от пополнения кошелька. Лишь глухой, тошнотворный ком где-то под рёбрами.
Ради этой правды меня подталкивали искать Аньхуа? У местных демиургов, однако очень специфическое чувство юмора. Искать информацию, ради того, что бы узнать, что мать Ми Лань – наживка, причина чужой гибели.
И теперь… что теперь скажет принц Жэнь Хэ?
А старик тем временем обессилено продолжил:
– Я… если бы я сказал… если бы я… они бы подумали, что я ещё один, кто сочинил сказку, чтобы оправдать наложницу Мей. Кто бы поверил евнуху, обвиняющему благородную супругу Нин? Кто бы… кто…
Жэнь Хэ разжал руки так резко, что старик едва не свалился на бок.
Я думала, на этом всё. Что, выговорившись, Чэнь замолчит. Но вдруг старик снова поднял глаза на меня.
– Это ты… – прошептал он. – Всё из-за тебя… Ты всё начала…
– Я не Аньхуа. Я её даже не знала! – Я отшатнулась.
– Ты… – он с усилием поднял руку, будто хотел ткнуть в меня пальцем. – Мей погибла из-за тебя! Это ты! Ты!
– Нет, – голос дрогнул. – Я не… Это не я. Я не она.
Жэнь Хэ повернулся ко мне. Он смотрел на меня так, будто не узнавал. Холодно, потеряно, безумно. И всё, что видел – причиняло ему боль.
– Жень Хэ… Я не Аньхуа.
– Ты не она… – сказал он хрипло. – Но у тебя её глаза.
Я застыла.
– Та же форма. Тот же цвет… – Он качнулся, будто еле держался на ногах. – Моя мать умерла из-за этих глаз. Из-за этой демонической схожести…
Он сделал шаг ко мне.
– Жэнь Хэ… – Я подняла руки, словно хотела его остановить. – Послушай… Я не виновата. Я не моя мать. Я не подставляла никого…
– Но у тебя её глаза! – выкрикнул он, словно это объясняло всё.
Я не успела отступить – он бросился ко мне рывком, как будто наконец перестал сдерживаться. Его пальцы сомкнулись на моих плечах. Сильные, чужие, железные. Его дыхание было горячим и рваным, а лицо – искаженным до неузнаваемости.
– Жэнь Хэ… ты путаешь… ты путаешь меня с ней… – я задыхалась. – Я не Аньхуа. Я – Ми Лань!
Он тряс меня сильнее.
– Но у тебя её глаза! – Он будто срывался с реальности, голос скакал, хрипел, ломался. – Эти глаза… Эти проклятые глаза… Нужно вырезать их… избавиться…
– Н-нет… – слезы подступили сами. Я чувствовала, как по коже пробегает дрожь, будто холод сквозь кости. – Прошу тебя… это не я…
И в этот момент прямо передо мной опять вспыхнуло сообщение. Полупрозрачный интерфейс, со знакомым холодным светом:
«Жень Хэ более не различает вас и Аньхуа. Уровень угрозы: смертельный. Симпатия снижена до критической отметки. Текущая симпатия: – 1000
Внимание! Отметка достигла критического уровня!»
Его губы двигались быстро, почти беззвучно:
– Я убью их. Каждого. Всех, кто был причастен. Всех, кто смотрел как она умирает. Всех, кто называл её имя с презрением…
Он вскинул лицо к потолку и выкрикнул с безумием:
– Они все заплатят! – Руки его сжались ещё крепче, ногти впились в ткань моего платья, и я почувствовала, как боль прострелила плечо.
Принц отпустил одну руку. На миг я подумала, что он пришёл в себя. Но он потянулся за пояс, и вынул нож.
– Я должен вырезать эти глаза… – прошептал он, уставившись на меня с безумием. – Они так похожи на глаза моей матери. Аньхуа не заслужила таких глаз.
– Не надо… – выдохнула я, – Жэнь Хэ… я Ми Лань… я Ми Лань… я не она…
Он поднял нож, и я закричала. Резким движением вырвалась, оттолкнув его, почти упала, но сумела устоять, и отступить к двери.
Он не бросился за мной. Только стоял, тяжело дыша, с ножом в руке.
– Убирайся, – прохрипел он. – Исчезни. Исчезни…
– Жэнь Хэ…
– УБИРАЙСЯ!
Я выскочила из комнаты. Врезалась в дверной косяк. Курочки в дворе всполошились, закудахтали, хлопая крыльями.
Я не оборачивалась. Просто бежала.
***
Выдохнуть удалось много позже, когда деревня осталась далеко позади, а город высился где-то за лесами. До него еще предстояло добраться. Пешком. Потому что вряд ли Жэнь Хэ будет так любезен, что предоставит мне экипаж.
Я прижала ладони к лицу, чтобы не поддаться истерике. Хотелось то ли смеяться, то ли рыдать навзрыд.
Было очень обидно. За себя. За Жэнь Хэ. За наш с ним неудавшийся роман. Что за чертовы условия. Почему в этой идиотской игре всё ведет к моему поражению?! Даже, казалось бы, простая миссия с поиском матери – и та оказалась ловушкой.
Куда мне деваться? Вернуться к госпоже Мей и понадеяться на её здравомыслие? Ага, и что я ей скажу? Моя мать виновата в смерти вашей сестры – но вы на меня не сердитесь. Я так-то хорошая. Правда, Жэнь Хэ приказал мне убираться, пока жива-здорова. Но давайте вы продолжите меня кормить и обучать?
Эту мысль я сразу отсекла. Тетушка Мей мне никто, и возилась она со мной только из-за Жэнь Хэ.
Кто остается?
Мин Е? Так он – страж принца. Слово того для него – закон. Он не поможет.
Сяо Вей?
Ну, он вроде бы очарован мною, только куда он меня приведет? Прямиком в академию, где учатся одни мужчины?
Нет, исключено.
