Горячечные пальцы. Пахнут цветочно — всеми цветами, что встречали в холле, на лестнице, гнили вместе с трупами.
— Что? Урод. Извини, какой уж…
— Целест, — повторила она, бережно осязая каждый выступ коллоидного шрама, поблескивающие зубы, кость возле опустелой глазницы. Она рванулась и обняла его, тесно, тепло и одуряюще-нежно; захлебываясь рыданиями и сбивчивым шепотом:
— Целест. Прости меня. Пожалуйста, прости меня.
Он не двигался.
Амбивалент. Убийца. Древние книги — вспомни их, Голод, Чума, Война и Смерть — целых четверо. Их успешно заменил один. Девочка с лунным взглядом, которая так скучала по нему.
Целест погладил смоляные волосы, задев обкусанным указательным пальцем заколку. Удобный момент — бей, но лезвия торчали так же бессмысленно, как заголенные кости правой половины лица. Вербена плакала, а он пытался утешить.
У нее остро выпирают лопатки, а сердце стучит часто-часто.
— Не плачь. Ладно? Ну не плачь.
Отстранилась так же резко, как забирала в объятия.
— Целест. Я звала тебя. Я ждала тебя.
"Знаю", кивнул он, вспоминая котлован гниющих мертвецов — бескрайнее море червивой плоти; Элоизу с закрытыми глазами (и тоже этот чертов цветочный запах!), мать-плакальщицу, огонь и границу, бледного призрака-Рони, рассеявшегося в темноте и Горация с щупальцами. Декстру, ставшую красно-черной губкой и плесневую пленку на зрачках Ависа — тоже.
Амбивалент. Враг. Клятва.
Уничтожить.
Тонко рвалась кожа на костяшках, но Целесту хотелось скорее спрятать руку — прости, не про тебя. А может, проткнуть висок, солнечное сплетение, уютную ямочку под подбородком — после того, как Вербена была сверху, Целест прикасался губами к такому невинному и интимному месту.
Вербена дотронулась до лезвий, промолчала и, аккуратно миновав коричневатые от капель яда, шипы сжала ладонь. Потянула и толкнула в кресло, на ногах удержаться не удалось. Целест плюхнулся в уютную плюшевую сердцевину. "Здесь умер мой отец", подумал он, но следов крови не осталось.
Только уют и персики.
— Вербена, я…
"Пришел убить тебя? Отомстить? Поклялся ликвидировать Амбивалента? Просто хочу спросить, какого дьявола ты взбесилась и прихлопнула Мир Восстановленный, как назойливого комара?"
Вербена устроилась на подлокотнике — много ли места надо хрупкой девочке-подростку, даже если она всадник Апокалипсиса? — ерошила взлохмаченные и не слишком чистые волосы Целеста, закрывала единственный глаз, будто играя в жмурки, и улыбалась, когда он щекотал мякоть ладони ресницами.
Она поцеловала его.
— Позже. Ты ничего не ел больше суток, верно?
Целест пожал плечами. Как будто это имело значение. Я ведь уже мертв, потому что Амбивалент не пощадит никого…
Вербена протянула кусок хлеба, слегка тронутого черствинкой и золотистый, как маленькое солнце, персик. Бокал вина она держала двумя пальцами — средним и указательным. "Осторожно. Прольешь", — едва не предупредил Целест.
"…какого черта я делаю".
— Просто сидишь здесь. Со мной, — ответила Вербена.
"Ах да. Телепатия прилагается", — он кивнул, и зажмурился, когда Вербена прильнула, по-кошачьи потерлась о грудь и уткнулась носом в затылок. Нужно действовать, но Целест ничего не мог придумать, поэтому грыз персик, хрупал жестковатым хлебом, только теперь ощущая голод — и правда, больше суток не ел; Вербена протянула бокал с вином, не отдавая. Пей из моих рук.
Почему бы и нет?
Светлые глаза дрожали то ли от каких-то оставшихся, невыплаканных слез, то ли оттого что расплывались жирными белыми сгустками свечные огарки. Скоро догорят, и комната погрузится в темноту. Электричества в Виндикаре давно нет. Виндикар — мертвый город, разрушенный Амбивалентом.
А вино сладковато-терпко на вкус.
Ударило в голову с полглотка — много ли надо полубольному измученному Магниту? Целест сжал запястья Вербены.
— Почему, черт возьми? Ты же…
"Прелестная танцовщица, богиня Виндикара… боги порой жестоки, но чем провинился Виндикар?"
Вербена болтала длинными ногами. Она босая, у нее миниатюрные ступни — ребенка, не взрослой женщины. Седина возле заколки чужеродна, словно накрасилась маминой краской, нацепила "взрослое" платье и украшение. Встряхнуть бы ее, да…
"Я хотел уйти. С тобой, и еще Рони захватить, но вообще-то — с тобой. Зачем тебе этот Виндикар, зачем мир-то уничтожать?"
— Времени мало, — Вербена вздохнула. Целест дожевал и хлеб, и персик; она сползла с подлокотника к нему на колени. Теребила мочку уха и щекотала растрепанными волосами. Заколка поблескивала — однотонно с глазами, словно каменный цветок тоже хотел плакать, вместе с хозяйкой.
— Я расскажу все. Ты ведь пришел за этим? — она вновь дотронулась до лезвий. — Я расскажу, Целест. Хотя сама всего не знаю…
По потолку бегали тени. Теплое дыхание пахло виноградом и персиком. К черту рассказы — бросим все и все-таки уйдем, лично мне плевать, что ты Амбивалент, да хоть сама смерть с косой.
Лезвия по-прежнему торчали. Целест вогнал их в кресло.
— Да. Я Амбивалент.
Будто выплюнула, да не слюну, а что-то горькое или гадкое, вроде мокрицы. Вербена шмыгнула носом, прежде чем продолжить:
— Они меня так называют. И назвали давным-давно, еще до моего рождения… это все ученые, дешифраторам мозги запудрили, а те уже вам. Ученые и хранители Архива.
— Главного Архива? — уточнил Целест.
— Ну да. Иерусалимский Архив, — заученно проговорила Вербена, и предупреждая лишний вопрос:
— Это место моего рождения. Мои первые слова.
— Ты никогда не рассказывала, где родилась, — прозвучало упреком.
— Я не помнила. Правда. Не торопись, Целест, у нас мало времени, но рассказать я должна все по-порядку.
Мало времени. Боковым зрением отмечал, как тлеют и корчатся в агонии фитили, мокрый воск пачкает стеклянный стол, застывает непрозрачной лужицей. Мало времени… почему?
Рано.
Время можно использовать по-разному. Темно-розовые губы и прерывистое дыхание. К черту древние истории, мне хватило вымороженного подвала и железного получеловека, который потребовал платой смерть. У меня вырезали лицо, но не тело, едва не прошептал Целест, однако Вербена продолжила, и он проглотил наваждение.
— Вы, Орден Гомеопатов и Магниты, считались единственным средством против эпидемии. Уничтожать одержимых, исцелять подобное подобным… только это не лечение, Целест. Это просто убийство.
"Ты говоришь об убийствах?" — но не спорил, пожал плечами и кивнул.
— А еще задумайся, почему знания Архива — запретны, почему контрабандисты выцепляли книги и диски по одному, почему Архив спрятан под землей? Что можно прятать? Рецепты изготовления оружия? Наркотиков? Разве Мир Восстановленный не… восстановил все это? Что на самом деле они прятали столько лет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
