святейшество. Подойди и встань по другую сторону трона. — Он похлопал по другому широкому подлокотнику трона. — Этот трон в твоем распоряжении.
Верховная жрица не сдвинулась с места.
— Я не сделаю ничего подобного. Лизел не обязана прикасаться к Пустому Трону, чтобы доказать свое место.
Надия неожиданно заговорила.
— Но она обязана работать с советником, а не против него, — сказала она. — И это больше не Пустой Трон, жрица. Ибо теперь, когда на нем восседает законный советник, он снова будет называться Троном Мудрости.
Верховная жрица взглянула на нее.
— Ты смеешь обращаться ко мне таким тоном! Ты, не имеющая никакого представления о путях богини!
— Я знаю достаточно, чтобы поддержать Раста и помочь ему направлять Первый мир, — ответила Надия.
— Очень хорошо… — Жрица подняла голову, ее пустые изумрудные глаза сверкали. — Если ты так много знаешь, то вспомни, что последнее испытание советника — это исцеление. Он должен исцелить того, кто нуждается в помощи здесь, в храме, прежде чем сможет занять свое место.
— Я уже исцелил Надию прошлой ночью, — нахмурившись, заметил Раст.
— Это было сделано вне поля зрения, а не перед троном, — быстро возразила жрица. — По всей вероятности, ее исцелили воды фонтана богини.
Раст бросил на нее пристальный взгляд.
— Этот фонтан был сухим, когда мы добрались до него. Если бы не целительные способности моих крыльев, Надия была бы сейчас мертва, и я бы поблагодарил за это тебя.
— Тогда докажи это, — потребовала жрица. — Докажи, что у тебя есть способности к исцелению, о которых может заявить только истинный советник.
Раст нахмурился.
— Я бы доказал, но некого исцелять. — Он указал на нее. — И прежде чем у тебя появятся светлые мысли о том, чтобы заразить кого-то неизлечимой болезнью, позволь мне предупредить тебя, что если я еще раз поймаю тебя на том, что ты вызываешь у кого-либо болезнь, лично вышвырну тебя на помойку, и ты больше никогда не вернешься.
Жрица побледнела.
— Очень хорошо. Но если не разрешаешь мне вызвать у кого-либо болезнь, я не представляю, как ты можешь доказать свое утверждение.
— Я знаю. — Надия шагнула вперед и позвала: — София, моя дорогая подруга, подойди.
София, которая с затаенным волнением наблюдала за обменом репликами между Растом и жрицей, вдруг почувствовала, что ее сердце начинает колотиться.
— О, Надия, — неуверенно начала она. — Я не понимаю…
— Знаю, — сказала Надия с присущей ей строгостью. — Разве ты не говорила, что твое чрево было закрыто не просто так? Это и есть причина, София. Подойди сейчас и не бойся быть исцеленной советником.
София удивленно посмотрела на нее. Неужели это та самая задорная девочка-подросток, которая все время восклицала: «О моя богиня!»? Девочка, которая сплетничала с ней о Сильване и делала ей макияж в стиле зан-даро, когда они впервые встретились на Транк Прайм?
За столь короткое время Надия очень повзрослела. Она действительно была уже не девочкой, а взрослой женщиной, вступившей в самостоятельную жизнь. И когда она говорила, в ее словах чувствовался отпечаток высшей власти.
— Богиня, — прошептал Сильван, когда София поднялась по ступеням помоста, на котором стоял трон. — Надия теперь говорит с позиции своей власти. Она станет прекрасной Лизел для Чаллы Раста.
— Они идеально подходят друг другу, — согласилась София, когда, наконец достигла вершины помоста и встала перед троном.
София не знала, что произойдет дальше, и боялась прикоснуться к белому мраморному креслу — в конце концов, это не она вышла замуж за законного повелителя всей этой чертовой планеты. Если она не будет осторожна, ее может ударить током.
— Успокойся, дорогая подруга, — пробормотала Надия, нежно касаясь ее руки. — И приготовься к исцелению.
Прежде чем София успела задать вопросы о том, что подразумевает исцеление, Раст поднялся с трона и шагнул к ней.
— Все в порядке, — сказал он, увидев ее испуганный взгляд. — Это не больно.
— Мне все равно, если будет больно, — София подбоченилась. — Если только это позволит мне иметь ребенка. Мы с Сильваном очень этого хотим.
— Конечно, хочешь, — Раст улыбнулся ей и подошел ближе. — Просто не шевелись. Все дело в крыльях.
София открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, и тут ее окружила мягкая пелена переливающихся перьев. Раста она совсем не видела, хотя чувствовала, что он где-то рядом. В основном она просто ощущала, что ее со всех сторон охватывают теплые, мягкие, мерцающие крылья.
— О, — прошептала она, задыхаясь. — Ох, они прекрасны.
— И практичные, — голос Раста, казалось, доносился издалека. — Просто замри, — пробормотал он. — И дай мне сосредоточиться.
София, последовав его указаниям, не шелохнулась, хотя сначала ничего не почувствовала. Затем теплое покалывание зародилось в пальцах и пробежало вверх по ногам. Она вскрикнула, когда оно стрелой устремилось внутрь и засело глубоко в области таза, словно светящийся шар тепла между бедер.
— О Боже, — прошептала она, покалывание и тепло все усиливались и усиливались, пока не стали почти неудержимыми. В тот момент, когда ощущения стали настолько сильными, что София подумала, что больше не сможет их выдержать, они внезапно исчезли, оставив ее в состоянии трепета, но такого полного блаженства, как никогда раньше.
— Ну вот и все, — пробормотал Раст, и вдруг завеса из перьев рассеялась.
— Спасибо. — София неуверенно шагнула вперед и чуть не споткнулась о ступеньки помоста. К счастью, Сильван был рядом, чтобы поймать ее.
— Как ты себя чувствуешь? — пробормотал он, обнимая ее за талию и поддерживая на последних ступенях. — Ты в порядке?
— На самом деле я чувствую себя прекрасно, — призналась София. — Просто… просто потрясающе.
— Ты исцелилась? — спросил он.
— Да, — ответила Надия, ее звонкий голос разнесся по огромному, отдающему эхом помещению. София сразу же распознала выражение лица своей подруги.
— Смотри, — прошептала она Сильвану. — У нее Видение!
И в самом деле у Надии появилось Видение. Когда она повернулась, чтобы посмотреть на Софию, ее новые сине-зеленые глаза стали чисто изумрудными, а голос — глубже, богаче и каким-то более властным.
— София, дочь моя, — сказала она, милостиво склонив голову. — Твоя вера вознаграждена. Я говорю тебе сейчас, что твое чрево будет полно жизни. У тебя и твоего мужчины, Сильвана, станут рождаться сыновья за сыновьями, чтобы они утешили вас и благословили ваш союз.
— Спасибо, — София благоговейно поклонилась. Позади себя она услышала удивленные восклицания Лиссы и других собравшихся жриц, которые молча стояли на протяжении всего конфликта.
— Богиня, — бормотали они. — Лизел теперь является глашатаем богини! Послушайте, как мать всего живого говорит через нее!
— Как вы смеете! — Верховная жрица обернулась к ним, на ее лице застыла гримаса ненависти. — Это я — глашатай богини. Она говорит только через
