Архимандрит предложила Лоран присесть, Фелдон же, не дожидаясь приглашения, подтянул к себе большой стул из темного дуба, повесил шляпу на край высокой спинки и медленно опустился на сиденье, тяжело опираясь на посох.
— Благодарю за приглашение, о Повелительница Башен, — произнесла Лоран. — Позвольте мне уведомить вас, что я прибыла сюда с ведома Главного изобретателя Аргива, но то же время я не являюсь его представителем или посланником.
— А, это этот, Как-Его-Там, — сказал Фелдон.
— Урза, — спокойным тоном произнесла архимандрит и сделала жест слугам. Только сейчас Лоран увидела, что правительница значительно ее старше: изящество движений свидетельствовало не о молодости, а о многолетней практике.
Слуга-сумифец подал кофе. Напиток издавал аромат меда и был не таким густым и сладким, как кофе фалладжи.
— Несмотря на отсутствие официальных посольских полномочий, — продолжила Лоран, — я привезла записи о транских машинах, которые много лет собирали аргивяне. Самые ценные из них — записки самой Токасии. — Она повернулась к Фелдону: — Всем, что я знаю о машинах, я обязана Токасии. Она же учила Урзу и Мишру. — Затем она снова обратилась к Повелительнице: — К сожалению, Урза не позволил мне взять с собой документы на механизмы, которые он создал сам. Мне предстоял долгий путь по территориям, контролируемым его братом, а для Урзы невыносима сама мысль о том, что информация о его работе попадет в руки врага.
— Что ж, его можно понять, — сказала архимандрит, и по ее тону Лоран поняла, что все, что так или иначе касается Урзы, сегодня обсуждаться не будет, по крайней мере на этой встрече. — Но вы обладаете и другими знаниями, которые могут оказаться весьма ценными для нас, — продолжила Повелительница. — Ведь вы знали братьев-изобретателей еще детьми.
— Да, это так, — сказала Лоран, — правда, я сама была совсем юной.
— Они уже тогда ненавидели друг друга? — спросила Повелительница Башен.
Лоран задумалась:
— Нет. Полагаю, они видели соперника друг в друге. У мальчиков всегда так. Урза был умнее или, точнее, прилежнее. Мишра был приветливее. Он лучше ладил с другими.
— Не тот ли это Мишра, который стер Кроог с лица земли? — спросил Фелдон с нотками иронии в голосе.
Архимандрит сделала вид, что не расслышала северянина, и продолжила:
— Итак, в те времена, когда вы их знали, ненависти между ними не было?
— Нет. — Лоран повернулась к Фелдону. — Но с тех пор они изменились. Я не видела Мишру со дня смерти нашего учителя, Токасии. Говорят, что он стал жестоким тираном, демоном пустыни, смертельным врагом и аргивян, и корлисианцев.
— Вы уверены в этом? — спросил Драфна. Лоран покачала головой:
— Нет, не уверена. Я вообще не знаю, ни что он за человек, ни как стал таким. Я, признаться, до сих пор не могу осознать до конца, что юноша, который рассказывал нам сказки ночью у костра, и Кроогский Мясник — один и тот же человек.
— Время меняет людей, — сказала архимандрит. — Но что вы скажете о его брате, об Урзе?
Лоран снова покачала головой:
— Боль Урзы велика, ему нанесли глубокую, очень глубокую рану. Кажется, он замкнулся в себе. Я говорила с ним лишь однажды, когда сообщила, что собираюсь отправиться к вам. Он был… не то чтобы холоден, но как-то отрешен, словно мир вокруг — загадка и он должен найти к ней ключ.
Архимандрит наклонилась вперед.
— Значит, вы полагаете, что братья не смогут договориться и войны между ними неизбежны?
— Да, — просто ответила Лоран. — Я полагаю, они не смогут договориться. В Аргиве, когда я покидала страну, полным ходом шло строительство дозорных башен вдоль границы, с гарнизонами из механических солдат, изобретенных Урзой. На внутренних территориях строят новые шахты, а на реках ставят запруды — для получения дополнительной энергии. А в Томакуле и Зегоне я видела на каждом углу портреты Мишры. Люди всерьез говорили мне, что он ведет их к светлому и великому будущему. Нет, война неизбежна.
— Ну, что я говорил? — укоризненно спросил Фелдон. Архимандрит нахмурилась.
— Какое нам дело до двух переростков, воюющих друг с другом на другом конце континента? — грубо вступил Драфна. — Нас это не касается. Пусть они воюют, а нам надо заниматься своими делами. Что с того, что им хочется драться, а не учиться? При чем здесь мы?
— Это не просто драка двух мальчишек, — сказал Фелдон. — Войны вроде той, что они ведут, обычно захватывают все большие и большие территории. Все началось с войны иотийцев и фалладжи. Теперь они воюют с аргивянами и корлисианцами. Сколько у нас осталось времени до того, как нам придется делать выбор — на чьей мы стороне?
— Кадир фалладжи и его войска смотрят на восток. А мы на западе. О нас он даже не задумывается, — сказал Драфна.
— Да ну? — Фелдон ударил ладонью по столу. — Сегодня утром я говорил с одним купцом из Саринта. Так вот, по слухам, в Саринте побывала ученица Мишры, Бессердечная Ашнод, при одном имени которой у людей кровь стынет в жилах. Она вела переговоры о поставках древесины и полезных ископаемых в империю своего хозяина. Судя по всему, переданное саринтцам предложение Мишры звучало так: или они отдают свое добро фалладжи добровольно, или те приходят и отбирают его силой.
— Хотел бы я видеть, как они это сделают, — отмахнулся Драфна.
— Зегонцы когда-то тоже так говорили, — холодно ответил Фелдон. — А теперь Зегон — провинция фалладжи, опустошенная и разграбленная. Да ведь и с иотийцами приключилось то же самое.
— Представители кадира обращались с просьбой о помощи и к городскому совету Терисии, — мягко добавила архимандрит. — Мы вежливо отказали. Но что будет, если они приведут под стены города своих механических драконов?
— А потом приведут их под стены твоего города, Драфна? — продолжил Фелдон.
Один из основателей лат-намского колледжа в его «нынешнем виде» издал гортанный звук.
— Терисия — древний город, — сказала архимандрит, обращаясь к Лоран. — В нем много защитных сооружений. Большие белые башни, опоясывающие центральную часть города, — лишь одно из них. Но, с другой стороны, все защитные сооружения были возведены давным-давно, и может статься, их мощи не хватит, чтобы противостоять нападению. Наш народ живет в мире давно, никто уже не помнит, когда была последняя война, и нас не прельщает перспектива нападения.
— Когда надвигается война, — сказал Драфна, — бессмысленно обсуждать, прельщает нас эта перспектива или нет.
— Вот именно! — громовым голосом возгласил Фелдон. — Поэтому нам нужно готовиться! Иначе нам ничто не поможет — нас всех перебьют.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
