в небо жидкий дымок…
— Эй, если не хотите развязывать нам рук — хотя бы перережьте верёвку! — жалобно попросил Гарри. — Если придется бежать, она здорово помешает.
Ласка, поколебавшись секунду, достала нож.
Шуршали высокие травы, кружились в воздухе потревоженные насекомые. Поначалу они шли быстро, почти бежали — но вскоре стало понятно, что прозрачный воздух равнин сыграл злую шутку: расстояние оказалось больше, чем они предполагали. Путники миновали купу высоких деревьев; отсюда лагерь был виден как на ладони. «Интересно, скоро нас заметят?» — подумала девушка. Вслед за этой мыслью пришла другая, более практичная — не открыли бы по ним пальбу. Она поспешно догнала Джека и пошла рядом — уж её-то караульные должны признать… Они были на расстоянии полусотни ярдов, когда в лагере вдруг поднялась суматоха — а вслед за тем воздух разорвал нестройный залп. Воздух наполнился свистом пуль. Ласка бросилась на землю, чувствуя гулкие удары сердца — казалось, от них содрогается земля…
— Какого черта, они что, совсем слепые?!
— Прекратите стрелять, идиоты! — завопил матрос. — Это же мы!
— Это не по нам, — каким-то чужим голосом проговорил Мюррей. — Вставайте, Лэсси. Скорее.
Девушка поднялась, проследила направление Джекова взгляда — и ахнула.
Сказать, что он был велик и ужасен — значит, не сказать ничего… Это существо, казалось, воплощало в себе весь страх, всё то, из-за чего жертву охватывает тошнотворное липкое бессилие перед мощью и быстротой настигающего её хищника. В янтарно-оранжевых глазах монстра, казалось, тлеет инфернальный интерес — таким взглядом смотрит птица на червяка, прежде чем склевать беспомощно извивающееся создание. Тело аллозавра было величиной с вагон поезда; его шкура переливалась всеми оттенками зелени — от коричневатого, словно болотная ряска, до почти золотистого, как надкрылья жука-бронзовки. Тёмные и светлые пятна слагались в крапчатый узор, как будто солнце отбрасывало на ящера тысячи зайчиков сквозь частую листву — и при малейшем напряжении мускулов этот орнамент изменялся, создавая почти гипнотический эффект. Движения аллозавра были обманчиво-неторопливыми, но расстояние меж ними сокращалось стремительно. Ласка вдруг поняла: то, что она сочла биением своего сердца, было поступью монстра — создаваемое колоссальной тушей давление заставляло содрогаться землю…
— Бегите! — хрипло закричал Пинкер и со всех ног припустил к лагерю. Джек крепко стиснул плечо девушки — и этого оказалось достаточно, чтобы оцепенение спало. Ласка бросилась вперёд, не думая более ни о чем: тёмный, первобытный ужас затопил сознание.
Позднее, вспоминая этот, наверное, самый страшный момент своей жизни, она вынуждена была признать правоту Лероя Пинкера. Никому из них даже в голову не пришло остановиться и попотчевать ящера пулей — настолько властно завладел всеми страх. Огонь вели только матросы Стерлинга и сам капитан — и быть может, эти выстрелы дали беглецам несколько спасительных мгновений. Они успели достичь лагеря — все, кроме Джереми Уайта. Незадачливый аэронавт споткнулся на бегу и упал — а быстро встать со связанными за спиной руками не так-то просто. Когда ему это удалось, ящер был уже совсем близко — и несчастный потерял всякую волю к сопротивлению, застыл, словно кролик при виде удава. Аллозавр не остановился, даже не замедлил движения. Он просто сделал быстрый нырок шеей, жамкнул кошмарными челюстями — и резко вскинул голову, проталкивая в горло верхнюю половину мистера Уайта. «Стим бойз», обжигая впопыхах людей, рванулись к рептилии и окружили её, но тут же отпрянули, сообразив очевидное: чудовище было способно убить их одним движением — попросту раздавить, наступив.
Грянул выстрел — более громкий и раскатистый, чем сухие щелчки «ли-метфордов»; и тварь впервые подала голос, издав ужасающий вопль. Потап молниеносно перезарядил штуцер и выстрелил снова: крупнокалиберная пуля ударила аллозавра в нижнюю часть груди. Должно быть, ящер испытывал ужасную боль — но вряд ли связывал её с кричащими и суетящимися созданиями: существа настолько меньше размером могли быть только добычей. Вопя от боли, монстр в несколько прыжков достиг лагеря и приступил к кровавой трапезе.
Ласка выстрелила и дрожащими руками передёрнула затвор. Что она делает, этому чудищу её пуля — что слону дробина, вон сколько раз в него уже попали… Она прижалась щекой к прикладу. Мушка в прорези прицела прыгала из стороны в сторону. Внезапно кто-то схватил её в охапку и быстро потащил прочь. Девушка слабо вскрикнула, но тут в ноздри ударил густой медвежий дух, и она поняла — верный Потап вновь спасает её из самого пекла. Не тратя лишних слов, медведь бросился к реке. Там, на галечной отмели, лежали лодки — одна, уже испытанная на плаву, и ещё с полдюжины на различных стадиях готовности. Внезапно рядом очутился Лев Осокин — в одной руке винтовка, в другой — Лексикон, единственный глаз сверкает от возбуждения — а на губах ухмылка, словно у мальчишки, затеявшего очередную проказу.
— Лодку на воду, быстро! — распорядился Озорник; он бросил оружие на землю и подхватил вёсла. — Давай же!
Медведь столкнул легкий челн с берега, посадил девушку и залез сам. Озорник немного пробежал по мелководью, держась за борт и выводя лодку на глубину.
— Вот это я называю «воспользоваться суматохой и скрыться»! — Осокин неожиданно расхохотался. — Давайте подналяжем на вёсла: хотелось бы поскорее оставить наших компаньонов позади.
Лагерь вскоре исчез за поворотом. Медведь молчал, но на морде его ясно читалось неодобрение. Чувства Ласки были противоречивыми. С одной стороны, она сама как-то говорила Потапу, что Стерлинг и компания им не товарищи, а всего лишь временные партнеры; с другой — бросать в беде тех, с кем бок о бок сражался и делил тяготы пути… Слишком уж это напоминало предательство. Но Озорник, похоже, считал случившееся отменной шуткой.
— Интересно, скоро они сообразят, что мы бежали? — вслух подумала девушка.
— Часа через два, не меньше, — откликнулся после некоторого раздумья Осокин. — Бьюсь об заклад, никто не видел, куда мы делись: все взгляды были прикованы к ящеру.
— Стерлинг может послать за нами «стим бойз»…
— Да, может… Надеюсь, когда он додумается до этого — будет уже поздно что-либо предпринимать.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Ласка.
— Нам осталось всего ничего: миль десять-двенадцать… Я чувствую близость энергетического колодца даже отсюда — и это косвенным образом говорит о том, что он действует… Или, может, со временем у меня повысилась чувствительность к такого рода вещам.
— Ты хочешь сказать…
— Да. Наш путь почти завершен, Маленькая Ласка Светлова. Думаю, сегодня вечером ты увидишь… — на губах Осокина проступила мечтательная улыбка.
— Что увижу?
— Конец света, — обыденным голосом отозвался Озорник. — И начало нового мира.
***
Джек Мюррей собрал в кулак всю силу
