взгляд заставил повитуху затрястись, лишив её дара речи. Она лишь прошептала Лянь Шэн, чтобы та дышала глубже и тужилась сильнее.
Его присутствия было достаточно. Его возвращения было достаточно. Женщины не хотят, чтобы их любимые видели их в самом неприглядном виде. В конце концов, Лянь Шэн попросила И Цяньчэна подождать снаружи.
Она справится. Ради ребёнка, ради него… она не могла позволить себе сдаться.
Увидев, что И Цяньчэн вышел, Лин Чу хотел спросить о состоянии сестры, но не посмел. Он лишь молча сел. И Цяньчэн опустился рядом с главным сиденьем, положив руки на колени. Каждый мог видеть, как он встревожен и напряжён.
Изнутри доносились приглушённые стоны боли. И Цяньчэн сжал пальцы, его брови так и не разгладились.
Лунный свет, яркий, как шёлк, заливал двор, когда из внутренних покоев раздался громкий крик младенца.
Лица всех озарились радостью, и даже И Цяньчэн не смог сдержать улыбку. Он хотел войти внутрь, но Лянь Шэн сказала, что он сможет зайти только по её зову. Поэтому он уставился на дверь, словно пытаясь увидеть сквозь неё.
Спустя некоторое время повитуха вышла, держа на руках маленький свёрток, и приблизилась к И Цяньчэну:
— Поздравляю, господин, у вас дочь. Мать и дитя в безопасности.
Перед выходом она сильно нервничала. Госпожа родила девочку, и все боялись, что этот грозный мужчина будет недоволен. Она была самой младшей, и старшие вытолкнули её вперёд, чтобы сообщить новость. В знатных семьях рождение девочки редко вызывало у отца радость.
Увидев, что мужчина не реагирует, она неуверенно взглянула на свёрток у себя на руках и натянуто улыбнулась:
— Ваша дочь — самый прекрасный ребёнок, которого я когда-либо видела. Когда она вырастет, она непременно будет такой же красивой, как госпожа Лянь.
Ошеломлённое выражение на лице мужчины исчезло, и он вдруг рассмеялся от всего сердца:
— Наградить! Щедро наградить всех!
Если бы повитуха не была так напугана, она заметила бы, как нежность переполнила его ошеломлённое лицо. Теперь же, обрадованная, она поняла по его тону, что он искренне обожает этого ребёнка. Несмотря на первоначальные опасения, она почувствовала себя счастливой.
Но затем мужчина осторожно спросил:
— Могу я войти к ней?
Повитуха быстро кивнула:
— Да, комната уже убрана. Пожалуйста, господин.
Заметив его колебания, она добавила, прежде чем он сделал шаг:
— Может, вы возьмёте малышку с собой?
И Цяньчэн слегка замешкался, но когда повитуха протянула ему ребёнка, ему не оставалось ничего, кроме как неловко протянуть руки. Повитуха показала, как правильно держать младенца, и, хотя его движения были неуклюжими, он справился.
Этот маленький, сморщенный свёрток казался в его руках тяжёлым, как тысяча цзиней — его плоть и кровь. Его сердце растаяло.
Но больше всего он хотел увидеть Лянь Шэн.
В комнате Лянь Шэн была слегка сонной, но переполненной радостью. Её голос охрип от криков, и она спросила:
— Можно принести ребёнка ко мне? Я хочу увидеть её.
Прежде чем кто-либо успел ответить, в комнату вошёл И Цяньчэн с малышкой на руках.
— А Шэн.
— Муж, я хочу увидеть её.
И Цяньчэн осторожно положил ребёнка ей в руки. Казалось, материнский инстинкт уже подсказывал ей, как обращаться с младенцем. Даже сморщенное личико малышки казалось ей невероятно милым.
Он смотрел на неё, и только теперь его сердце окончательно успокоилось. Чего Лянь Шэн не знала, так это того, что И Цяньчэн не возвращался из столицы. Лян Чжэнь был лёгкой добычей, но Сян Хань — совсем другое дело. И Цяньчэн потратил почти два месяца на переговоры с Сян Ханем. Вспомнив, что срок родов Лянь Шэн приближается, он действовал безжалостно, чтобы быстро разрешить конфликт, сражаясь всю дорогу от столицы до Юаньхуая, пока наконец не одолел Сян Ханя. Не отдыхая ни минуты, он поспешил назад, как раз перед предполагаемой датой родов, но ему сообщили, что госпожа начала рожать раньше.
В тот момент его мысли помутнели, а сердце похолодело. Он боялся, что с ней что-то случится, боялся потерять её. Он даже подумал, что лучше бы ребёнка не было — только они двое. Её одной ему было достаточно; больше никого не нужно.
Теперь, видя, как она нежно улыбается малышке, он не мог не улыбнуться в ответ. Пока она здесь — всё в порядке.
* * *
Ребёнка назвали Ханьсяо. И Цяньчэн выбрал это имя заранее. Для девочки он пожелал жизни без забот. Если бы родился мальчик, его назвали бы «Цзюэ».
К тому времени, как маленькой Ханьсяо исполнился месяц, она уже не напоминала того красного, сморщенного новорождённого. Её кожа стала гладкой и белой, нежной, будто вот-вот просочится вода. Глаза и рот были похожи на Лянь Шэн, а нос унаследовала от И Цяньчэна. Лин Чу не удержался и воскликнул:
— Какая же она красавица! Неужто станет бедой для государства и напастью для народа?
Тут же он получил подзатыльник от Лин Фэна. Кто говорит такое о собственном ребёнке? Как он вообще мог такое подумать?
Но в его словах была доля правды. Ведь с момента рождения маленькая Ханьсяо стала одной из самых знатных женщин в мире, получив «право» быть бедой для государства. Хорошо, что у неё был могущественный отец.
Праздник по случаю первого месяца Ханьсяо прошёл в Хуаньшуе, и никто не был счастливее городского головы Лина. Он не только обрёл драгоценную дочь, но и в одночасье стал дедушкой. Он пригласил всю знать Хуаньшуя на праздничный пир.
Знатные гости с радостью приняли приглашение. К тому времени все уже знали, что правление семьи Лян — лишь номинальное, а истинный правитель носит фамилию И. Ханьсяо с рождения была равна принцессе. Каждый стремился заслужить расположение будущего императора.
Маленькая Ханьсяо совсем не стеснялась. Ей нравилась оживлённая атмосфера, её большие круглые глаза с любопытством разглядывали всё новое вокруг. Пухлые щёчки делали её неотразимо милой.
И Цяньчэн не особо любил пышные мероприятия, но раз уж это было для его дочери, она заслуживала только лучшего. Поэтому он не возражал против приготовлений городского головы Лина.
Он был хорошим отцом, особенно баловал Ханьсяо. Малышка тоже была умницей — стоило ей увидеть его, как она расплывалась в улыбке, и связь между отцом и дочерью была необычайно крепкой. Но больше всего Ханьсяо была привязана к Лянь Шэн. Её мать была мягкой и нежной, и, когда Лянь Шэн брала её на руки, малышка заворожённо смотрела на неё и глупо улыбалась.
Лин Чу несколько раз становился свидетелем этой сцены и тихонько подтрунивал:
— Имя, выбранное твоим отцом, подходит
