class="p">Ты сделала хуже, чем просто позволила ему поцеловать себя, маленькая шлюха…
— Ну блин, — пробормотал Кэм.
Да, блин!
— Что мне делать? — запричитала я. Перед глазами всплыло лицо Джордана, и я скривилась от отвращения. — Я ужасный человек.
— Ты не ужасный человек, — резко парировал Кэм.
— Божечки. — Я побледнела. — Я Брайан Адамс в Run to You. — Повернувшись к Кэму, я уставилась на него. — Джордж в Careless Whisper. — Скуля в ужасе, я прохрипела: — Хантер — это Грязная Диана, а я — Майкл!
— Это был просто поцелуй, Хоуп, — усмехнулся Кэм.
Я заёрзала в неловкости, лицо пылало.
— Это был всего лишь поцелуй, — медленно добавил Кэм. — Да?
Я уставилась на него, не в силах вымолвить слова и признаться, какая я ужасная тварь.
— Господи, Хоуп, — простонал Кэм, читая моё лицо как открытую книгу.
— Я не специально, Кэм, — прошептала я, изо всех сил сдерживая слёзы. — Мне чертовски плохо.
— Знаю. — Он тяжело вздохнул, прежде чем сказать: — Чёрт, я эту катавасию задолго предвидел.
— Да?
— Да брось, Хоуп, — проворчал Кэм. — Любой в радиусе тридцати миль от вас двоих за последний год мог это предсказать. Парень боготворит тебя, — добавил он. — Буквально молится на землю, по которой ты ходишь.
— Нет, — возразила я. — Мы должны были быть просто друзьями.
— Друзьями, — фыркнул Кэм. — Послушай, сестрёнка. Лаки и мне друг, но я бы серьёзно забеспокоился, если бы он смотрел на меня так, как смотрит на тебя.
— О боже, — завопила я. — Всё так запущено!
— Да, запущено, — согласился Кэм.
— Что мне делать?
— О чём ты?
— Как я скажу Джордану? — Его имя вырвалось у меня, будто яд. — Он возненавидит меня.
— Ты собираешься ему сказать?
— Думаешь, не стоит?
Кэм пожал плечами.
— Понятия не имею, Хоуп.
— Боже, — всхлипывала я. — Я так облажалась.
— Знаю.
— Тогда помоги мне!
— Что я должен сделать, Хоуп? — огрызнулся Кэм. — Мы уже не дети. Я не могу ворваться на детскую площадку и надрать им задницы за то, что они тебя расстроили.
— Знаю. Но я просто… Мне нужно, чтобы кто-то меня починил.
— Ты не сломана.
— Я чувствую себя сломанной.
— Ты пьяна, — парировал он. — Утром полегчает.
— Мне уже никогда не станет лучше.
— Не будь такой драматичной.
— Скажи, что мне делать, Кэм? — умоляла я. — Пожалуйста, просто скажи!
— Просто… слушай сердце, — выдавил Кэм, неловко ёрзая на сиденье. — И не переживай, что подумают другие, — добавил он мягким, успокаивающим тоном. — Мама смирится. А что до отца? — Кэм покачал головой и тяжело выдохнул. — Он за тебя, Хоупи-Медвежонок. Всегда. Как и все мы.
— Я не брошу Джордана, — выпалила я, ужасаясь самой мысли. — Как ты вообще мог такое предложить?
— Послушай, Хоуп. Ты не первая в мире, кто влюбился в двух людей, — спокойно заявил он. — И не последняя.
— О чём ты? — В ужасе я замотала головой и подняла палец в знак протеста. — Я не влюблена в Лаки!
— Конечно нет, — язвительно парировал он. — Ты умоляла меня не оставлять тебя там, потому что не влюблена в него. Ты ответила на его поцелуй сегодня, потому что не влюблена в парня. — Он пробормотал под нос неразборчивую тираду ругательств, прежде чем добавить: — И ты смотришь на него, будто он чёртову луну с неба достал, потому что правда его не любишь. Я не слепой, Хоуп Картер, и ты не дура.
— Неправда! — смазанно выкрикнула я, разворачиваясь, чтобы сверкнуть на него глазами. — Я люблю только Джордана.
Я не любила Хантера.
Я не могла его любить.
Я отказывалась позволить этому человеку разрушить моё тщательно выстроенное будущее.
Он мне не подходил. Дикий, недосягаемый, опасный.
Мне это было не нужно.
— Чёрт возьми, Хоуп, — прошипел Кэм, теряя терпение. — Ты вообще понимаешь, как жалко выглядишь? Бегаешь по пятам за парнем, который тебя бросил? — В ярости он ударил рукой по рулю. — Думаешь, мы все слепые и не видим, как ты несчастна с ним? Мы видим. Я вижу. И отец видит.
Вот он!
Тот самый Кэм, которого я знала и ненавидела.
— Чёрт возьми, ты такая глупая, Хоуп! — продолжал он. — Просто глупая.
— Что-что?
— Ты так хочешь того, что есть у мамы с папой, что не видишь, как сама всё портишь.
— Ты ничего не понимаешь в моей ситуации, Кэм!
— Я понимаю, что ты несчастна.
— Заткнись, Кэм, — зарычала я, скрестив руки на груди. — Я больше не хочу это обсуждать.
— Потому что не хочешь слышать правду, — прошипел Кэм, проводя рукой по волосам. — Но вот новость, дорогуша: правда больна!
— Его изнасиловали! — закричала я. — Я не могу просто уйти от него, потому что сейчас тяжело. — Глаза наполнились слезами. — Всё наладится… он поправится. — Он обязан. — И всё будет как раньше.
— Хватит нести чушь, Хоуп! — огрызнулся Кэм. — Ничего не наладится. Теперь он такой. Таким его сделала жизнь, и, боже знает, я не виню беднягу за то, какой он есть. Будь я на его месте тогда, давно бы уже перерезал себе глотку. Но я буду лжецом, если скажу, что не считаю преступлением строить своё будущее на чувстве вины за его прошлое.
— Пожалуйста, хватит, Кэм, — прошептала я, прижимая руку ко лбу. — Я не могу это слушать.
— Нет! — прошипел брат. — Я не остановлюсь. Кто-то же должен вправить тебе мозги! — В гневе он провёл рукой по волосам, его лицо выражало полное отчаяние. — Тебе не обязательно делать то, что ты делаешь, Хоуп. Тебе не нужно быть с ним только потому, что этого ждут от тебя. Чёрт возьми! Когда-нибудь тебе придётся встать на свои ноги. Жить своей жизнью ради себя, а не других. Да, возможно, кому-то это не понравится, но знаешь что? Тебе плевать. Что они о тебе думают — не твоё дело. Хватит пытаться угодить каждому на
