и тут вспомнил о кинжале, что дал ему Авдей и который висел у него на поясе. Стараясь не обращать на монстров, что успели проникнуть под купол внимания, Скоморох выхватил кинжал, быстро нарисовал на клинке и рукояти руны и вонзил его в землю. Превозмогая душевные муки, Кощей разогнулся и нарисовал символы. Несколько демонят уже облепили его левую руку, грызли свободное от ворожбы плечо, впивались острыми зубками в ногу, толкались в дыру клювом. Доспехи дрожали и продолжали уничтожать противника искрами.
Нарисованный знак упал вниз, врезался в рукоять, к пальцам Кощея потянулись нити, а на нитях повисли символы. Ругнувшись так, что с веток просыпался снег, Кощей вытянул из земли кинжал. Лезвие тут же объяло пламя, клинок стал шире и длиннее. Зашипел. И Кощей начал танец. Сначала легко, не так быстро, затем быстрее. На каком-то движении запнулся, удар пропал в пустоту. Хотел порезать кинжалом выродка, что присел на грудь Апанасу. Но клинок пролетел рядом, и тогда Кощей сбросил один из знаков, что висели на нити. Символ сорвался с крепления, впился в тельце нечисти, тут же взорвался и загорелся. То же самое происходило и с другими. Не важно, что их касалось — кинжал или руны, демоны сгорали. Затем Скоморох оборвал нити, захватил оставшиеся руны и прижал их к груди. Тело в следующее мгновение возгорелось, уничтожая последних на нём демонов.
Новый стон Греха заставил Кощея опуститься на колени. Скоморох видел, как Ворона упала на пропитанную кровью и слизью демонов землю. Её глаза закатились. Как и ожидалось сеть лопнула, треснул знак защиты. Такой силы от Греха Кощей не ожидал. Хотя, вполне вероятно ослабла его ворожба, которой он совсем недавно кичился. Демонята ринулись внутрь купола новой волной, и Кощей, несмотря на слабость в теле и в душе, встал на ноги, рисуя другие руны. В следующий момент в его левой руке мелькнул серп. Он бы наколдовал косу, вот только здесь развернуться было негде. Защиту он сузил, чтобы укрепить знак и чтобы сеть стала ещё прочнее. На это Скоморох потратил сразу несколько рун.
На мгновение Кощей потерялся в битве. Опомнился тогда, когда Ворона рядом всхлипнула и что-то пробормотала. Сунув ей в руку практически обгоревший кинжал — оружие не выдержало ворожбы, Скоморох тут же подумал: а что если она не может им владеть, ещё поранится. Но Ворона, пусть и плохо, но сражалась благодаря ему, правда иногда теряла его и тогда давила монстров руками и грызла клыками. Кто-то из монстров добрался до Апанаса и стал грызть его ладонь. Кто-то впился Кощею в ногу, тоже добравшись до плоти. Кощей оценивал ситуацию по мере поступления проблем, и понял, что выродки стали ещё больше. Тот, который жрал ладонь Апанаса был в три раза больше его головы. А тот с которым билась Ворона, обернувшись в большую птицу, был даже больше того, что жрал вампирёнка. У многих монстров отросли крылья. Пусть они летали плохо, а некоторые вообще не летали, однако крылья помогали им ускользать от оружия и ворожбы. Крепли перья, это был уже не пух. А крепкие перья — это защита.
Сколько прошло времени Кощей не знал, но битва явно затягивалась. Он понимал, что такими темпами проиграет. Вечно прятаться за защитой было не правильно. Силы не бесконечные, а как Скоморох уже выяснил имеют свойство застаиваться. В какой-то момент уродцы закончились, остались лишь те, кто неустанно грыз и рвал нити ворожбы купола защиты. Кощей замер, тяжело дыша. Раны на теле щипали и ныли. Ворона снова начала реветь. А Сила Медведь никак не мог одолеть Греха. Несмотря на то, что Могильщик ему и клюв доломал, и перья повыдёргивал, и крыло порвал, и вскрыл левую сторону шеи, забрызгав себя бордовой, вонючей кровью, и ногу порубил, и когти обрезал… И сам был ранен и погрызан детками. Однако Грех продолжал биться и плодить выродков. Наблюдать это было противно, но такова природа демона. На спине у него плоть была мягкой и выделяла противную слизь. Именно в этой слизи появлялись яйца, сначала маленькие горошинки, затем больше и больше. После образовывались яйца с величиной в гусиное, и из него через пару минут вылуплялся демонёнок. Раны на теле нечисти заживали куда быстрее, чем их. И он был выше и сильнее. Так просто врага не одолеть.
Скоморох решил выйти за пределы защиты. Укрепил снова знак, на этот раз явил меч и щит. Затянул раны и прорехи в доспехах новыми латами. Но они опять обратились в пепел. Рыкнув ругательство, Кощей сказал Вороне, чтобы оставалась тут. Скоморох ворвался в серую гущу и вновь забылся. Меч плевался огнём и искрами, щит шипел от ядовитого пламени, воняло так, что Скомороха в одну минуту затошнило. Демоны гибли, но на их место пребывали новые. Детки были голодными, злыми и безумными. А Кощей хоть и отдавался забытым инстинктам, но всё равно казался медленнее и слабее.
В следующий миг получилось так, что Грех оттолкнул Медведя с такой силой, что тот, сметая телом неровный строй молодняка, пролетел несколько метров и прошёл через защитную сеть, что не причинила ему вреда, да и он не порвал нити. Рухнув в чачу, Могильщик проскользил пару метров, упершись башкой в тело Апанаса. Упырёнок, наконец, вздрогнул и захрипел, открывая глаза. Ворона заверещала, кидаясь на окровавленную грудь, продолжавшего лежать на спине и тяжело дышать Медведя. Кощей, сделав пару оборотов вокруг своей оси и разметав быстро начертанные руны, взорвал их и отбежал под купол защиты. Тут же укрепил знак — на всякий случай. Отметил, что сеть стала крепче.
Грех последовал за Силой, только на этот раз не так быстро. И вновь наткнулся на преграду. Кощей покривился, несмотря на замедленную скорость, удар лапами в сеть всё равно оставался сильным. Своей атакой Грех раздавил и порвал с десяток выродков, а потом, цепляя не до конца отросшим клювом демонят, проглотил нескольких. Кощей отметил, что вторая нога хоть и заживала, но была не дееспособной. Демон отступил. Но лишь для того, чтобы взмахнуть здоровым крылом, просыпать на землю ещё с сотню своих детёнышей, изогнуть раненную шею и броситься всем телом на защиту. Забирая лапами и телом выродков, что облепили сеть, он вдавил их в огненные нити. Ворожба заискрилась, зашипела пуще прежнего, заплевалась языками пламени. Задрожала. Кощей выругался, снова укрепил знак. Вытянул руки вперёд, удерживая силу. Грех открыл сломанный клюв и дыхнул смрадом. По его шее и морде
