быстро нарисовал несколько рун и одну из них тут же бросил, не глядя, через плечо, назад. Другие две кинул вперёд. Отступил на шаг, задвигал руками снова. Серпы и бумеранги взвились в воздух, распались на символы и смешались с новыми, создали иные знаки, а потом рассыпались сотнями искр и устремились по дороге тонкой линией, а за этой линией устремилась огромная волна огня. И эта волна, вскипая ядовито-жёлтой пеной, уничтожала каждого мелкого демона на своём пути.
Когда волна понеслась в сторону разорённого Дальустья, а перед Кощеем возникла защитная сеть, он обернулся. Поздно! Не стоило убирать купол, Кощей это знал, как собственное прозвание, ставшее давно уже его именем. Но видно много лет без сражений сделали его слегка заржавевшим. Демоны уже окружили Ворону и Апанаса и серой, дёргающейся массой нападали на упырку, что сидела на холодной земле и защищала вампирёнка. Девчонка хватала мелочь и рвала её руками, когтями и клыками. Шипела и взвизгивала, рычала и всхлипывала. От неё исходило много разных эмоций. Однако одинокая руна, брошенная недавно Кощеем, уже успела вспыхнуть огнём, выбросить сноп искр, закрутиться в диск и, стремительно разрезав воздух, поразить противника. Не всего, но большую часть.
Кощей в этот момент подумал, что лучше всего сражаться с большим демоном, ты чётко видишь цель. Мелкие — раздражают. Они верткие и гибкие. Они живучие. Они яростные и злые. Самые голодные. Кощей нарисовал ещё пару рун и вовремя — несколько детёнышей прыгнули на него, раскрывая на удивление большие для их роста пасти. Бросив руны в них, Скоморох взмахнул руками и знаки вспыхнули, как и положено огнём, изогнулись многочисленными тонкими нитями, скрутили противника и моментально сожгли его. А после рассыпались крупными искрами и упали вокруг Вороны с Апанасом, окружив их дышащим пламенем кольцом. Демонята запищали, практически всех поглотил огонь. Двоих из оставшихся Ворона порвала на куски и бросила их к догоравшим товарищам.
К тому моменту возня за спиной у Кощея стала более активной. Скоморох оглянулся, чтобы увидеть, как Грех взмахнул крыльями, и деревья, что повалились и что ещё стояли, были подняты с корнями вверх. Грех разметал их в стороны, а Медведь в эту секунду, размахнувшись, несмотря на то, что тот приготовился пробить его острым, пусть и свернутым на бок клювом, зарычал сквозь стиснутые клыки и саданул по тонкой, прямой ноге. Грех застонал, нагнул голову вниз, всё равно пытаясь достать Силу клювом. На первый раз не получилось, на второй тоже. Медведь отбежал и некоторое время держался на расстоянии. И когда к его лапам поспешили скатившиеся с крыльев детки, он забрался на дерево и прыгнул на демона сверху.
Кощей понял, что пропустил кое-что интересное. Одна из ног Греха была сломана, кость торчала и по ней стекали бордовые капли крови. И не предыдущий удар был тому виной, скорей всего Сила ударил в ту часть до этого. Однако, нечисти кажется было всё равно на раненую ногу. Естественно. К чему обращать внимание на перелом, если он уже скоро срастётся!
Пока Кощей размышлял, Могильщик успел оказаться на спине противника, разметать лапами небольшой участок кладки, разрезая когтями яйца, а затем садануть Греха по спине лапищей. Демон, конечно встрепенулся, застонал, изогнул спину, взмахнул крыльями, и Сила, не удержавшись, полетел в сторону. Правда в какой-то момент сумел ухватиться за острые перья, а когда приземлился на лапы, дёрнул в сторону, раня яркими перьями себя. Крыло Греха хрустнуло, демон вновь издал гудящий звук, вроде и похожий на стон, а вроде и на крик. Топнул ногами, отчего слегка просел на сломанную, взмахнул крыльями, изогнул шею, раскрыл клюв. С крыльев сорвались перья, несколько вонзилось в тело Медведя, сам же он отлетел в сторону защитного купола. Скоморох успел сделать шаг вправо, когда Медведь закатился под сеть, разметав мелких демонят и принося нескольких под защиту. Вцепившись мелкими зубками в шерсть Медведя, они оказались внутри и лишь некоторых успела зацепить огнём или же искрой ворожба.
Не обращая внимание на раны и ушибы, на выродков, что рвали зубами и когтями его шерсть, Сила вскочил на лапы и бросился на врага вновь. Грех попытался ударить его клювом, но Могильщик увернулся, обежал вокруг демона, отчего тот вынужден был развернуться, вновь неуклюже проседая на сломанную ногу. Опять, открыв клюв, опустил его вниз. Но на этот раз Сила ударил по нему с такой силой, что трещина стала больше, а сам враг, сметая своим телом деток, отлетел на дорогу.
На пару секунду Медведь отвлёкся на мелкую тварь, что рвала его шерсть в попытке добраться до плоти. Кое-кто уже вгрызался в твёрдую кожу. Отрывая их от себя, Сила тут же рвал на куски или же сдавливал головки лапой. Кидал на землю, топтал их. Но на месте прежних оказывались новые. И тогда Медведь оставил их в покое, а сам вернулся к взрослой особи.
Вскарабкавшись быстро на дерево, он прыгнул на Греха, вытягивая когти сильнее. Демон пытался встать. У него это получалось худо, но силы ему ещё было не занимать. Детки попеременно продолжали вылупляться, откусывать от него по куску. Монстр истекал кровью, но никого и даже его это не волновало.
Сила врезался в тело врага и принялся рвать его. Грех то и дело махал крыльями, скидывал острые перья, щёлкал клювом, подбрасывал тело. Но Сила держался, несмотря на то, что выродки облепили его. Он то скатывался с нечисти, то вновь наскакивал на неё. То отбегал, то снова прыгал. Рвал, бил, рычал, и снова рвал и бил.
Каким-то образом они оказались у разрушенного Дальустья, и Грех вдруг, раскрыв шире крылья, взмахнул ими. Демоны, кроме Проказы, летать не умели. Этот уж точно, но всё равно он оторвался от земли на незначительное расстояние, встал на подогнутые ноги и извернулся так, что Сила отлетел в гущу демонят. Грех издал совершенно не похожий на прежние стоны звук. Скомороха скрутило так, что он сам застонал. Сложилось такое ощущение, что совесть, которая дремала в этот момент и все чувства, которые он прятал в глубине души проснулись разом и заполнили его естество. И стало так тяжело внутри, будто тот жизненный крест, который он нёс, потяжелел раз в сто и пригнул его к земле и заставил упасть лицом в грязь…
Кощей видел, как скрутило Медведя. Он запутался в лапах и зарюхался носом в разрушенные брёвна стены. Грех этим воспользовался, опустил туда крыло. Кощей нарисовал быстро знак и отправил его к брату.
