родителями — они у него были простыми людьми. Тёть Надя рассказывала, что мать Силы долго не могла забеременеть, они уж и не чаяли радости такой, но в какой-то момент случилось чудо.
Появление на свет Медведя напугало всех в деревеньке, даже собственного отца. Ребёнок родился маленьким, словно не доношенным, и таким страшным и жутко волосатым, что некоторые стали считать младенца злом. Но старый глава деревни, глянув на пацанёнка ведьминским оком, сурово произнёс: Зинаида и Гаврила народили перевёртыша, и что неча дитёнка пугать своими проклятущими, наполненными страхом взглядами. Затем добавил, что парнишка будет славным и сильным, и что второе имя у него будет Медведь. Через три месяца Силушка уже пополз, а ещё через три встал на ножки. Когда ему был годик, он первый раз обернулся, и тогда все в деревне увидели, насколько старейшина был прав. Впрочем, в его словах никто не сомневался.
Так вот, тётя Зина и дядька Гаврила тоже были хорошими людьми, и когда тётя Надя уходила в ночную смену в ветеринарную больницу, маленький Кощей оставался у них ночевать. Тётя Зина приглядывала за ним, как за родным. А Сила как за младшим братишкой. Медвежонок ощущал некую потребность в защите слабого и тощего мальчишки-соседа, который всё время крутился рядом, играл с ним допоздна, когда оставался с ночевкой. Вместе с ним принимал баню, кушал и спал. Для Кощея Сила стал родным и был момент, когда Скоморох и правда считал так, потом, конечно, пришло осознание, потому как подрос и многое начал понимать. Но ощущения братства и семьи так и осталось с ним до сего времени. Кто скажет, что Медведь ему не родной, глаз вырвет. Возьмёт и вырвет.
До четырнадцати лет Кощей был обычным человеком. Он и тётя Надя даже с мыслью такой смирились, потому как у Кощея не было ни ворожбы, ни, естественно, вампирских и оборотнических генов. Порой рождались такие дети, у которых запоздало проявлялись способности к ворожбе или даже к перевороту. И Кощей был именно таким и каждый в деревне был уверен в этом. Старейшина много раз смотрел в его душу, много раз крутил на нём свои шнурки, что-то шептал, даже плевал на него. Но после колдовства постоянно хмурился и хрипел в глубокой задумчивости. Старик хоть и был ведьмаком, славившимся на округу, но сил у него было маловато.
— Не вижу! Но што-тось естя! — горланил он постоянно после долгой думы в пугливо-огромные глаза Кощея и всё время наставлял тётю Надю, выписывая какие-то горькие травяные отвары, которые Кощей стойко, без упрямства принимал утром, днём и вечером.
Ворожба проявилась тогда, когда Кощей помогал тёте Наде в хлеву. Ладушка никак не могла разродиться. Телёнок застрял ножкой и не хотел выходить. Бедняжка так сильно мучилась, что у Кощея на глаза наворачивались слёзы. В подростковом возрасте Кощей был плаксивым и сердобольным. Диво дивное получалось, Ладушка была уже старая, а принесла двоих сразу. Вот второй и застрял. Тётя Надя тогда отошла за колдуном, что караулил у сарая, она, как ветврач, решила ввести тёлку в анабиоз, оттого бледняк и нужен был, как помощник. Вернулась она со страшным инструментом в руках, а сопровождавший бледняк нёс большой мешок. Кощей так сильно испугался за корову, стал кричать и защищать, укрывая собой бедолажку. Поведать ему правду не успели, потому что в тот момент вокруг Кощея и коровы загорелся огонь. Без знака. Правда, вспыхнув неведомой силой, тут же погас, но колдуну пришлось тушить взявшуюся тлеть солому и крышу, а защитник тёлки сразу же упал в обморок. Очнулся он дома, рядом был старейшина и тётя Надя, а ещё тётя Зина и молчавший в углу с тогда уже суровой внешностью Сила. Старик, довольно причмокнув губами, торжественно заявил, что их Кошшэй мрачный колдун. Похлопал его по сухому, костлявому плечу, крякнул от радости и поковылял прочь, осторожно прикрывая дверь в сени.
— Как Ладушка? — первым делом спросил Кощей, для него корова и телёнок оказались важнее проявленных сил.
— Хорошо Ладушка, — улыбнулась тётя Надя, успокаивая его. — И с телёнком всё хорошо.
Слух о том, что было в сарае разлетелся по округе в одно мгновение. А Витька тогда дал ему ещё одно прозвище, Навозник, за что получил тощим кулаком в челюсть, не в первый раз. Правда до этого ему то Сила по ушам давал, то Генка, до Ростислав, даже Станина Греночка, мелкая пигалица, что вечно с пацанами играла. И поскольку Кощей был тёте Наде хорошим помощником — воды принести в баню, дров наколоть, огород посадить, ну и прочее — то и кулак, невзирая на костлявое тело, у него был не хилым, как у Витьки который всё время отлынивал от работы и прогуливал занятия не только в школе, но и занятия у дядьки Ерёмы-волколака, который обучал оборотничеству перевёртышей. Витька был лисом. Вместо него всегда отдувался младшие Сёмка и Надюшенька. Ох и косы же у неё были. А грудь какая. Как только Наденька переступила порог девичьей зрелости все пацаны начали заглядываться на казалось бы гадкого утёнка. Надюшенька у Кощея была первая. Её он никогда не забудет.
Интересно, если бы не упавший на Таёжную бог, был бы он с ней счастлив? Или же развела бы дорога: она в одну сторону, он в другую. Да и каким был бы тогда Кощей? И был бы вообще?
В общем, люди поздравляли не столько Кощея, сколько тётю Надю, а Скомороха лишь трепали по соломенным волосам и думу думали, какое бы прозвание дать. Почему-то не приходило ничего в голову кроме всяких гадких слов. Потом староста сказал, что прозвание у Кощея есть и все успокоились. Скоморохом Кощей стал уже позже, в военном лагере, когда первый раз перед уставшими от тренировочного дня парнями выступил. Играя на домре, пел песни, танцевал, шутил и паясничал. Вот кто-то и выкрикнул из толпы, Скоморох! А Мрачного Жданца получил, когда с тёмным духом уговор заключил…
Бог упал прямо на Таёжную, когда они — Сила, Станина, Генка и Кощей — отправились в сопровождении дядьки Ерёмы-волколака в лес за Проказой. Огромный летающий демон с женским, человеческим лицом появился на высоком кедре примерно с полгода назад. Именно с того момента мелкие демоны, собиравшиеся в большие стаи, коих называли в народе хворью, стали часто нападать на деревню. Так-то деревня была обнесена крепкой стеной, на которую нанесены были защитные знаки и каждую ночь на ней стоял караул — кто-нибудь из деревенских и назначенные на
