Никто не знает наверняка, что убивало девушек, томящихся от любви, но, скорее всего, это была добровольная голодовка. Мы считаем анорексию недавно возникшим заболеванием, но это не так. Святые в Средние века, томящиеся от любви девушки в Китае XVII века, современные девушки-подростки — у женщин всегда была потребность хотя бы в маленькой толике самостоятельности. Как объяснил ученый Рудольф Белл, во время голодовок молодые женщины переставали бороться с окружающим их миром, где они не располагали собственной жизнью и были обречены на поражение, и предпочитали вести борьбу в своей душе, чтобы обрести власть над собой и потребностями своего тела. Умирая, многие томящиеся от любви девушки, включая Сяоцин и Ю Нян, которая также появляется в этой истории, писали стихи. Их публиковали уже после их смерти.
Но все эти писательницы — будь то заболевшие от любви девушки или члены поэтического общества Бананового Сада — не появлялись ниоткуда и не исчезали в пустоте. В середине XVII века в Китае произошла смена династии. Династия Мин пала, и с севера в Китай проникли маньчжуры, которые основали династию Цин. Около тридцати лет в стране царил хаос. Старые правители были продажны. Война была жестокой. (По сведениям историков, в Янчжоу, где погибла бабушка Пион, за пять-десять дней было убито 800 тысяч человек.) Многие люди остались без крова. Мужчин подвергли унизительной процедуре: они должны были брить лбы в знак покорности новому императору. Когда был установлен новый режим, система императорских экзаменов пошатнулась, и способ, благодаря которому мужчины традиционно добивались высокого положения, богатства и власти, потерял свое значение. Чиновники, занимавшие самые высокие должности, заканчивали работу в правительстве и прекращали научную деятельность, чтобы начать коллекционировать камни, писать стихи, дегустировать чай и возжигать благовония.
Женщины, которые находились на низшей ступени общественной лестницы, перенесли еще больше страданий. Некоторых продавали «на вес, как рыбу», и если считать цену за фунт, они стоили дешевле, чем соль. Многие — как реально существовавшая Сяоцин или Ива из романа — становились «худородными лошадками», их продавали, чтобы они стали наложницами. Судьбы других женщин складывались иначе и нередко намного удачнее. У мужчин было слишком много забот, и потому они оставляли двери дома открытыми, и женщины, которые так долго жили взаперти, стали познавать большой мир. Они становились профессиональными писательницами, художницами, лучницами, историками, путешественницами. Другие женщины собирались вместе, чтобы писать стихи, читать книги, обсуждать посетившие их идеи. Эти собрания можно назвать рождением первых литературных сообществ. Члены поэтического общества Бананового Сада, например, отправлялись на долгие прогулки, писали о том, что видели и испытали, и тем не менее их считали утонченными, благородными, степенными и выдающимися женщинами. Их успех был бы невозможен без повышения уровня образования женщин, оздоровления экономики, массового книгопечатания и растерянности, овладевшей большей частью мужского населения.
Но это не значит, что их сочинения всегда были полны радости и ликования. Некоторые женщины, как мать Пион, писали свои стихотворения на стенах, и они становились известными в кругах образованных людей, восхищавшихся их мрачной красотой. Они испытывали вуайеристское удовольствие, проникая в мысли человека, стоящего на пороге смерти. Эти стихи, так же как заметки заболевших от любви девушек, несли на себе отпечаток романтики особого рода, соединявшей идеалы цин с очарованием, присущим женщинам, которые умирали от болезни или родильной горячки, становились мученицами или в одиночестве угасали в пустой комнате, тоскуя о своем возлюбленном.
Чэнь Тун, Тан Цзе и Цянь И существовали на самом деле. (Имя Чэнь Тун изменили, потому что оно совпадало с именем ее будущей свекрови, и ее настоящее имя, данное при рождении, неизвестно.) Я старалась как можно точнее пересказать их историю, настолько точно, что иногда меня даже стесняли фактические события, которые казались мне слишком невероятными и полными совпадений, чтобы быть похожими на правду. Например, Цянь И использовала найденную в доме поминальную дощечку, чтобы воздать почести Ду Линян, а затем эта вымышленная героиня приснилась ей и У Жэню. Насколько мне известно, Чэнь Тун никогда не встречалась наяву со своим будущим мужем и не возвращалась на землю в облике голодного духа.
У Жэнь хотел, чтобы все три его жены получили признание, но он также стремился защитить их, и потому на обложке книги написано «Комментарий к Пионовой беседке”, написанный совместно тремя дамами семьи У в стиле Ушань». Ушань — это название одного из стилей каллиграфии. Имена Тан Цзе, Цянь И и Чэнь Тун нигде не упоминаются, кроме как на титульной странице и в пояснениях.
После публикации книга снискала огромный успех и приобрела множество читателей. Однако через некоторое время волна схлынула, и похвалы сменила едкая и часто болезненная критика. У Жэня сочли простаком, который хотел прославить своих жен и совершенно позабыл о том, что ему нужно заботиться о своих владениях. Моралисты, долгие годы выступавшие против «Пионовой беседки», призывали к цензуре оперы посредством семейных запретов, религиозных доктрин и официальных указов. Они предлагали сжечь все копии «Пионовой беседки», а также написанные о ней книги, такие как «Комментарий». Они считали, что это самый эффективный способ раз и навсегда уничтожить произведение, оскорблявшее их чувства. Эти люди говорили, что чтение подобных книг может привести к тому, что женщины — глупые и простодушные по своей природе — станут распущенными и бессердечными. Они часто повторяли, что добродетельной женщиной может считаться только невежественная женщина. Моралисты призывали мужчин напомнить своим матерям, женам, сестрам и дочерям, что среди Четырех Добродетелей нет места для «сочинительства» или «себялюбия». Те самые вещи, которые вдохновляли женщин на то, чтобы писать, рисовать, отправляться на прогулки, обернулись против них. Возвращение к старым обычаям означало одно: возвращение к молчанию.
Опять начались споры, и в их центре находился «Комментарий трех дам». Как могли три женщины, тем более жены, думать такое о любви? Как они дерзнули написать нечто столь искушенное? Неужели они собрали все издания оперы и сравнили их? Почему первые рукописи, созданные Чэнь Тун и Тан Цзе, оказались в огне? Как удачно, ведь теперь никто не может сравнить стили каллиграфии, присущие трем женщинам! В примечании Цянь И написала, что она принесла жертвенные дары своим предшественницам под сливовым деревом. Так же она и ее муж описали сон, в котором повстречали Ду Линян. Может, эти двое не способны отличить факт от выдумки, живого человека от покойника, а пробуждение от сна? Люди пришли к единственно верному, как им казалось, заключению: У Жэнь сам написал этот комментарий. Он ответил на это: «Пусть верит тот, кто верит. Пусть сомневается тот, кто сомневается».
