— Прятать подобную силу? — продолжал усмехаться Тейн. — Боюсь, ты не понимаешь ситуацию…
— Я всё понимаю, господин! — в обыкновенно невозмутимом голосе проступили искры гнева. — Понимаю, что вы желаете вернуть Тарлад. Понимаю, как далеко готовы пойти ради своих целей и я ценю вашу решительность. Но я пытаюсь отговорить вас от поспешных решений. «Талмон» — не оружие, подобное клинку и не часть людских технологий. Его нельзя контролировать.
— Алудан, не смей перебивать меня, — с привычным прагматизмом промолвил Тейн. На сей раз возмущённый голос товарища не разбудил в нём эмоций.
— Прошу прощения, — склонил голову Алудан. — Я лишь пытаюсь помочь.
— И я ценю твою помощь, старый друг, — эльф опустил закованную в сталь ладонь на плечо геронта и наградил его невидимым взглядом. — Твои советы не раз спасали меня от ошибок и собственных пороков. Ты — моя правая рука, Алудан. Но, на сей раз, поверь, я знаю, что делаю. Мы вернём всё, что было подло отнято у нас столетия назад. Даже если мне придётся пройти все просторы Шио и вернуться сюда.
Сир Кихал покорно склонил голову, принимая ответ. И вновь затянувшееся молчание, сочетающееся с беззвучным шёпотом среди аметистовых улиц города. Внимание эльфийского повелителя приковало к себе растение — обычный цветок, проросший среди уступов башни. Тоненький стебель, удерживающий на себе крохотный, переливающийся тусклым сиянием бутон. Цветок подобный своим многочисленным сородичам, но в то же время совсем иной, совсем одинокий.
Воспоминая вернули Тейна на сотни лет назад. В голове ожили образы отца и матери, ведущих его за руки сквозь луга. Та нежность и любовь с коей его касалась рука матери и та сила, которую он ощущал находясь рядом с отцом. Голоса друзей и образы минувшей жизни, вид одинокой горы и огромного древа, чьи бескрайние ветви укрывали его родной дом. Всё исчезло — испарилось в бесконечной чреде войн и кровопролития, неизменно сопутствующих истории этого мира.
— Наш пленник? — наконец, промолвил Алудан. — Кто он?
Взгляд Тейна всё же коснулся глаз собеседника. Два изумрудных зрачка сверкнули искрами. Казалось, маска Тейна и его лицо в это самое мгновение выразили одну и ту же эмоцию — широкая улыбка, скрывающая глубокую ненависть и холодную злость.
— Тень нашего прошлого, — донёсся голос из его сокрытых уст.
8
— Что это такое?! Какого чёрта произошло?!
— Я… я не знаю. Я помню, как взяла «Талмон», а потом…
— Это была магия камня, Крог, — едва слышно промолвил Шеймус, съежившийся на лежаке в углу пещеры.
Рядом с волшебником лежал исцарапанный когтями волк и эльфийка, поглощённая ритуалами исцеления. Как и Шеймус, Лиара пришла в себя лишь спустя пару часов, узрев последствия собственных действий.
— Крог видел магию шаманов! — продолжал рычать орк. — Земля даёт силы, крушит, исцеляет раны! Но это…!
Раненная острыми когтями орочья рука указала на нынешнее окружение некогда зелёной пещеры. Вся густая растительность иссохла, превратившись в серую пелену стен. Камни, в том числе и расколотые кристаллы святилища, рассыпались в прах, усеяв пол пещеры. Мёртвые тела хтонцев и троглодитов иссохли подобно древним мумиям в чертогах шантирийских руин. Всё, чего коснулась лазурная магия «Талмона» утратило жизнь.
Ныне кристалл вновь нашёл своё место в мифриловой темнице на шее хранителя.
— Это тоже магия земли, Крог, — протянул Шеймус. — Вернее… один из её аспектов. Не удивляйся, здоровяк. Магия… очень многогранна в своих проявлениях.
— Kia kaptura, — тихо промолвила Лиара. — Каждый дракон является воплощением двойственных аспектов. Силанна — не исключение. Silanna-Essera — Творец, она же Мать-Земля, коей поклоняются друиды и весь эльфийский народ. Essera защищает природу и её порождений, внимает молитвам и приносит дары. Но… есть и обратная сторона богини, о которой не принято говорить вслух. Когда в природе исчезает баланс и наступает хаос, Силанна пожирает жизнь своих порождений. Приходит Kaptura-all.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Капту́ра? — с привычным грубым акцентом пробурчал орк.
— Разрушитель, — выдохнул Шеймус.
— Магия Разрушителя? Проклятый камень молчал раньше! Почему сейчас?!
— Похоже, «Талмон» вступил в резонанс с кристаллами в здешнем алтаре, — указав на руины статуи, пояснил волшебник. Фиолетовые ладони в очередной раз прикоснулись к его груди, наполнив тело успокаивающим потоком. — Отсюда и столь острая реакция. «Талмон» пытался подавить внешний источник магии или вытянуть его энергию. Возможно, это была банальная самозащита. Нам ещё повезло. Кто знает, что бы могло произойти, окажись тут драконья жила.
— Значит, оно сломало амулет Шеймуса?
Маг затих, пытаясь найти ответ. Лиара виновато опустила взгляд, её пальцы медленно перебрали яшмовые каменья браслета.
— Нет. Это всё я. Я выпустила «Талмон».
На клыкастом лице застыл недоумевающий оскал. Вопросительный взгляд серых глаз коснулся эльфийки. На фиолетовых щеках засверкали слёзы.
— Это моя вина, — продолжила Лиара. — Я поддалась эмоциям и… подставила под удар вас. За всё, что вы сделали для меня, я отплатила вам этим… Я не достойна того, чтобы находиться рядом с вами!
Орк глубоко вздохнул и поднял взгляд к потолку пещеры. Лиара пыталась сдержать плач, но, как и парой часов ранее, не смогла совладать с эмоциями.
— Простите меня, — сквозь слёзы промолвила девушка. — Я — чудовище!
Своды пещеры наполнила тишина, перебиваемая плачем Лиары. Она не ждала услышать ответ. Ответа и не последовало. Лишь прикосновение холодной костлявой руки.
— Тише, дитя, — прошептал Шеймус. — Никто не держит на тебя зла. Правда, ведь, Крог?
Физиономия орка выстроила гримасу. Его лик выражал одновременно и недоумение, и гнев, и растерянность, и некие очертания улыбки.
— Все живы, — спустя несколько протяжных мгновений, послышался ответ. — И почти целы.
— Ну вот, видишь. Всё не так плохо. В конце концов, теперь мы имеем более полное представление о магии «Талмона», её губительных свойствах и обстоятельствах в которых они способны проявиться. Можно воспринимать случившееся как некий эксперимент. И к счастью для нас, он оказался удачным.
Испытав воистину титаническое усилие, Шеймус принял сидячее положение и разгладил взъерошенную прядь на голове Лиары. В глубине эльфийских глаз блеснули искры. Лиара подняла заплаканный взгляд.
— Старик дело говорит, — успокоившись, орк присел и опустил ладонь на плечи девушки. — Знание — тоже сила. Крогу… даже понравилось. Но больше так не делай!
— Я тоже неплохо размялся, — испытывая всё те же усилия старик, сжал эльфийское плечо. — Да и Кус, полагаю, остался доволен. Да, злодей?
Заслышав собственное имя, волк поднял взгляд. Раны когтей на его теле приносили зверю боль, но в них не было ничего такого, к чему бы не привык грозный ак’рик.
Ладонь волшебника опустилась на влажную фиолетовую щёку и проделала путь до подбородка, дабы утереть слезы. Шеймус подбирал слова, дабы успокоить свою ученицу, но не успел произнести и звука, как оказался скован хваткой её рук. Лиара прижала старика к себе что было мочи, а другой рукой обхватила шею орка. Лишь на секунду в глазах Крога вспыхнуло недоумение, преодолев которое он всё же поддался и прижался к Лиаре щекой. Спустя мгновение к объятьям присоединился и Кус, втиснувшись в щель между спинами мага и орка. Лиара сжала объятья так сильно, как только могла.
— Просите… — сквозь слёзы звучал её сдавленный голос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Тише, — промолвил маг. — Всё хорошо. Мы рядом.
На его бородатом лице расцвела улыбка, которой Шеймус не улыбался уже много-много лет. В серых глазах застыли слёзы подобные тем, что ныне окропляли эльфийские щёки.
Путники слились в объятьях. Столь разные и такие одинаковые, все они прошли долгий путь, полный свершений и лишений, все они потеряли свой дом, друзей и семью, чтобы впоследствии оказаться здесь и сейчас, в текущем моменте и состоянии.
