— И какие же это намерения?
Сайвин слегка съежилась. После того, как они так переполошились, увидев нож, может быть, не следовало излагать им теорию Шамана Пиноррра. Но они смотрели на нее и ждали ее ответа.
Внезапный стук в дверь избавил Сайвин от необходимости отвечать.
Билатус открыл дверь и впустил взволнованного матроса. Входя, матрос стащил свою промокшую шапку и испуганно посмотрел на Верховного Килевого.
— Верховный Килевой, господин. «Шпора Дракона». Через шторм передали весть. В ее мачту ударила молния. Даже видно, что там паруса горят!
Хант взглянул на своего отца.
— Это корабль Шамана Пиноррра.
И снова Сайвин почувствовала, что все смотрят на нее — и в сотый раз она пожелала, чтобы Каст был здесь.
* * *
За спиной Пиноррра в проходе метались крики тревоги. Пронзительные испуганные вопли, отрывистые приказы. Пиноррр не обращал на них внимания, идя по узким коридорам к носу корабля. Тела Джабиба и Гилта, должно быть, уже обнаружили. Он убыстрил шаг, поняв, что стоит ему сбавить ход, и огонь у него в крови утихнет — а нынешняя ночь не годилась для прохладных голов или мудрых советов. Гнойный нарыв, созревший на этом корабле, можно было вычистить только пламенем.
Внезапно, словно боги услышали его мысли, из открытого люка где-то у него за спиной повалил густой дым. Пиноррр закашлялся. Он почувствовал запах горящего дерева и снова услышал рев и вопли. Он замедлил шаг и обернулся. В дыму, среди неистовых воплей о помощи захлопнулся люк. Над головой простучали бегущие шаги — люди удирали с гребной палубы у него над головой.
Весь корабль встревожился.
Пиноррр почти чувствовал отчаяние команды. Что-то было не так, что-то более серьезное, чем даже убитые моряки.
Пиноррр взглянул на свой окровавленный меч и обвисшую косу в левой руке. Возможно, эта суматоха — новый трюк Ульстера? Что-то, затеянное чтобы отвлечь команду, пока помощники килевого избавляются от шамана?
Он крепче ухватился за меч; его рукоять удобно лежала в его руке.
По какой бы причине ни подняли тревогу, это его больше не касалось. Он больше не был шаманом «Драконьей Шпоры», и даже не был ее воином. Этой ночью Пиноррр был местью богов, которой придали облик человека и дали в руки сталь.
Он шел к каюте килевого, в которой, если Пиноррр правильно представлял себе Ульстера, укрылся перепуганный трус. Пиноррр крепче сжал меч. Ему хотелось увидеть выражение лица килевого, когда он узнает, что посланные им убийцы потерпели неудачу — хотя скорее всего это будет последним, что увидит Пиноррр. Потому что, справедливо ли Пиноррр убил Гилта и Джабиба или нет, он не думал, что его за это пощадят. Корабельному шаману запрещалось прикасаться к стали, а убийство влекло за собой смертный приговор.
И все же Пиноррр знал, в чем состоит его долг. В конце концов, духовная судьба корабля была в его руках. Он больше не мог позволить Ульстеру пачкать палубы.
Наконец Пиноррр дошел до своей цели. Перед широкой дверью, окованной железом, он секунду передохнул. Затем он поднял меч и постучал рукоятью по двери.
Изнутри раздался окрик:
— Я знаю о пожаре! Я иду!
Пиноррр моргнул от этого ответа. Какой пожар? Не успел он призадуматься над этой тайной, как дверь распахнулась. Перед ним стоял Ульстер, набросивший кожаную куртку. Полуодетый килевой замер, увидев, кто стоит в дверях.
Несколько мгновений ни один из мужчин не двигался.
Наконец Пиноррр швырнул косу Джабиба к ботинкам Ульстера. Это был жест воина, обращенный к предводителю — знак убийства во имя защиты корабля. Окровавленная коса шлепнулась о палубу, словно мокрый лист бурой водоросли.
— Я думаю, это принадлежит тебе, — холодно сказал Пиноррр.
Ульстер на миг взглянул на косу, но главным образом он смотрел на меч. Было ясно, что килевой был больше потрясен видом Пиноррра с мечом, чем судьбой своего первого помощника.
— Что ты сделал, Шаман? — спросил он с ужасом в голосе.
— То, что мне следовало сделать уже давно — вырезать нарывающую опухоль, пока болезнь не распространилась на весь флот.
Ульстер отшатнулся от меча Пиноррра. В спешке килевой забыл надеть оружейный пояс. Он висел на спинке кресла в каюте.
Пиноррр последовал за Ульстером, шаг в шаг, из его сердца рвались слова:
— Я любил твоего отца. Только память о нем так долго сдерживала мою руку. Но когда прибыл твой брат Каст, я наконец увидел, как же мало крови твоего отца течет в твоих жилах, Ульстер.
Килевой ответил не менее яростно и желчно:
— Не похож на своего отца? — резко засмеялся он. — И ты думаешь, что эти слова меня оскорбят! Старик был куда больше похож на меня, чем ты можешь представить себе, Шаман. Ты был рядом со мной, когда отец до крови выпорол меня после того, как я проиграл в спарринге на мечах сыну Зинбати? Ты был со мной, когда после его очередных побоев мне перевязывали сломанные ребра? А как насчет того случая, когда у меня на руках целую луну шелушились и трескались ожоги? — Ульстер указал на дверь. — За закрытыми дверями у людей, которые кажутся тебе знакомыми, иногда бывают совсем другие лица, Пиноррр. Истинное лицо моего отца, которое он прятал от всей команды, знал только я.
Пиноррр споткнулся, услышав эти слова.
— Как ты смеешь чернить память твоего отца!
— Ты всегда был слеп, Шаман. Может, ты и одарен мощными морскими чувствами, но сердце моего отца было закрыто от тебя. — Ульстер прищурился. — Или ты просто слишком боялся заглянуть поглубже? Ты подозревал, что прячется там, но боялся потерять такого опытного предводителя?
Пиноррр остановился. Как бы ни хотелось ему это отрицать, Пиноррр не мог не согласиться с тем, что старый Верховный Килевой воспитывал своего сына слишком жестоко. Но он не подозревал, что в душе Ульстера осталось столько гнева.
— Но твой брат…
— Каст? — Ульстер фыркнул. — Этот негодяй сбежал до того, как началось самое плохое, оставив меня наедине с гневом нашего отца. — Огонь, похоже, догорел в Ульстере, словно сгоревшая свеча. — Я никогда не смогу простить его за это.
Пиноррру пришлось приложить усилие, чтобы его собственный гнев не угас.
— Правду ты говоришь или нет, какое ты имеешь право мстить моей семье за жестокость твоего отца?
Ульстер смотрел Пиноррру прямо в глаза.
— Потому что ты мог остановить моего отца. Он бы послушал тебя, Пиноррр. — Голос Ульстера дрогнул, потом снова окреп. — Но ты смотрел только на знаки богов на горизонте, не обращая внимания на зло, которое творилось рядом с тобой. Так что не ищи во мне симпатии. — Ульстер повернулся и потянулся к своему оружейному поясу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
