В заамвонной молитве в конце Литургии Бог назван «Отцом светов», неслучайно употреблено множественное число.
Мой сосед не может, он хочет уйти.
Находясь в одном теле, дух и душа имеют свои желания. Внутренний «душевный человек» говорит «духовному»: я хочу уйти из Церкви — Троллейбуса, но без твоего разрешения, дух, я не могу уйти.
Дух первичен относительно души, он здесь командир, но душа этого признавать не хочет, она требует: «Давай уйдём!» Здесь «душевный человек» не хочет дальше «ехать» в Троллейбусе. Жизнь в Церкви невозможна без постоянной перестройки себя из «ветхого человека в нового», это постоянный и очень тяжёлый труд — быть послушным Богу.
Со временем тот, кто познаёт, как благ Бог, тот с радостью хочет всё более и более служить Ему. Он становится неспособным грешить. По мере расТВОРЕНИЯ воли человека в воле Божией, даруется Богу (человеком) соТВОРИТЬ нового человека в самом человеке.
Но он не может уйти, он не знает пути.
«Душевный человек» не может уйти из Церкви без разрешения «духовного человека», как младший брат не может уйти от старшего. Младший не знает пути — выхода из болота. Здесь Цой описывает «интуитивный» и первичный период жизни человека, недавно пришедшего в Церковь. Это состояние, когда одна часть нашего «я» хочет уйти, а другая часть хочет остаться. Это конфликт интересов.
И вот мы гадаем, какой может быть прок.
Слово гадание указывает на непонимание духа и души: зачем мы здесь, какой смысл и практическая польза от того, что мы в Церкви? Но при внешнем непонимании они оба интуитивно чувствуют происходящую с ними тайную метаморфозу, трансформацию от соприкосновения с чем-то таинственным и благодатным.
Они переживают прежде неизвестные им чувства, они слышат Зов Нового для них Бытия, ощущения тонкие и едва уловимые. Они уже обращены в диалоге друг ко другу всерьёз, здесь они уже не «седьмая вода», здесь первые шаги к единению, восстановлению всего человека. И далее, по тексту, мы увидим объединяющие их чувства и общие устремления.
В троллейбусе, который идёт на восток.
В кабине нет шофера, но троллейбус идёт.
Воскресший Христос сказал: «Я с вами во все дни до скончания века» (см.: Мф. 28, 20). Невидимое присутствие главы Церкви, Христа, для верующих людей несомненно. Они знают это не только по букве Священного Писания, но и в живом переживании встречи с Богом, и в молитве, и в обыденной жизни, и в Таинствах Церкви. Христос сказал: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не изменятся» (Мф. 24, 35).
Виктор Цой говорит, что зрительно в кабине нет шофёра, но он не сказал, что Его вообще нет. Невидимость Бога даёт человеку возможность проявить веру в Него, помогает общаться с Ним глубиной своего существа, а не внешне, поверхностно, тем более принудительно.
Здесь, на земле, мы не видим грубым телесным зрением ни Бога, ни диавола, ни загробных мучений, ни блаженств, ни ада, ни Царствия Божия. Бог хочет, чтобы мы без всякого давления с Его стороны сделали свой выбор. Троллейбус не может идти без управления. Даже если бы он был беспилотником, то и для последнего пишется программа свободным разумом.
Мотор заржавел, но мы едем вперёд.
Если мотор ржавый, то что можно сказать обо всём внутреннем устройстве этого «странного» Троллейбуса? Там всё ржаво, с одной стороны, с другой — там всё нетленно. Мотор здесь символизирует административный Церковный аппарат, в обязанности которого входят технические и системные функции.
Среди административных функционеров встречаются во все века такие, о которых говорят: «Это «ржавое золото». Конечно, все люди со своей тайной или явной ржавчиной, все во грехах, но одни борются с «ржавчиной», другие, напротив, культивируют её в себе. Христос и пришёл к нам, чтобы с Его помощью всё не золотое в нас стало золотым навсегда, всё бы исполнилось небесного света, присущего Ему.
Христос, защищая кающуюся в сердце своём женщину от неминуемой казни, сказал: «Кто из вас без греха, первый брось на неё камень» (см.: Ин. 8, 7). Любая человеческая организация в своё время «ржавеет», «заклинивает» и приходит в негодность.
Церковь — это богочеловеческий организм. Всё, не преображённое в нас послушанием Богу, разъедено ржавчиной страстей. Но вопреки всей человеческой немощи и порочности «Троллейбус — Церковь» движется, «мы едем вперёд». Христос сказал: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (см.: Мф. 16, 18). «Сила Моя совершается в немощи» (см.: 2 Кор. 12, 9).
Несмотря на все человеческие пороки, Церковь остаётся святым институтом для врачевания и спасения людей, искренне стремящихся быть спасёнными. Для каждого кающегося в грехах своих предостаточно в Церкви благодати Божией, потому что Церковь не люди создали, а Христос.
Энергия, которой насыщается и врачуется церковный люд, не от земли, но с Небес. Людям предложено войти в Церковь и в ней двигаться ко спасению или, напротив, отвергнуть любовь Божию, явленную в Церкви, и погибнуть.
В этом мире многое относительно. Формально правильны обе противоположности: поезд движется относительно платформы и наоборот, платформа движется относительно поезда. Это же можно сказать и о Церкви, и о людях, в ней пребывающих.
Мы сидим не дыша, смотрим туда.
Здесь частичный повтор вышесказанного. Оба, дух и душа, «сидят», как малые дети, и смотрят сквозь лобовое стекло Троллейбуса вперёд, на восток. Они объяты одновременно радостью, страхом и восторгом, от этого они как бы перестают дышать интересами мира сего.
Бог этим «малышам» тихонько «шепнул»: смотрите, ребята, туда, и вам дано будет увидеть Истину и Подателя Новой жизни. Христос сказал: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» (Мф. 18,3). Речь здесь о детском доверии, незлобии, искреннем понимании неизвестности законов Божиих без водительства любящего нас Бога.
Где на долю секунды показалась звезда.
Человеку чуткому достаточно и доли секунды, чтоб увидеть свет Истины, вспышку света в кромешной тьме. Во времена Христа многие уверовали в Него, увидев воскрешение Им Лазаря, разлагавшегося четыре дня. Истина вообще начинает обращаться к человеку очень издалека.
Примеров много: это все праведники, пророки, апостолы и всякий человек, стремящийся к Богу. Авраам тайно
