Саймон Мориц говорил сбивчиво, захлебываясь словами. Он тянул время, и неспроста: если мэрию подорвут во время заседания городского совета, он станет не только фаворитом на неизбежных выборах, но и неприкосновенным для правосудия. Не останется никого способного его осадить, и все можно будет свалить на своих погибших коллег. Гардина, Ланфорда, кого угодно…
— Саймон, — оборвал я словоизвержение собеседника, — расскажите мне о бомбистах.
— Зачем вам это?
— Пять минут.
— Комиссар, вы не слышали меня? — опешил Мориц. — Ради чего вам упускать такой шанс? Ради мифического правосудия?
— Шанс шансу рознь, — тихонько рассмеялся я. — Шанс выбиться в заместители шефа полиции вполне уравновешивается шансом отправиться на каторгу. Я привык взвешивать шансы, прежде чем принимать подобные решения. Бомбисты — кто они? Это ведь не простые наемники!
— Нет, не наемники, — не стал лгать задержанный. — Я не знаю, кто они. Они вышли на меня сами. Предложили сделку, вот и все. Место мэра в обмен на покровительство.
— Как они на вас вышли?
— Ну…
Саймон замялся, но я все уже знал и без его признаний. Добропорядочные обыватели редко ведут дела с преступниками; гангстеры не ходят по домам преуспевающих горожан и не предлагают свои услуги. Все эти лощеные банкиры, богатенькие рантье и пронырливые юристы обычно начинают искать знакомства с опасными подонками сами. Они пытаются решить проблемы, не понимая, что тем самым открывают дверь в совсем другую жизнь.
Жизнь, в которой любовницу влиятельного родственника убивают в доме мэра…
Левая рука окончательно занемела, но принять более удобную позу или перебраться на заднее сиденье не было никакой возможности из-за зажатого пальцами спускового крючка. Поэтому вместо того чтобы выслушивать невнятное блеянье, я высказал свое предположение:
— Дайте угадаю! Искали убийцу, чтобы избавиться от Шарлотты?
— А что мне оставалось делать? — не стал отнекиваться Саймон Мориц. — Брайан поставил под удар нас всех, начав встречаться с этой девчонкой! Да нас бы просто распяли, прознай об этой интрижке газетчики! Когда она стала настаивать на его разводе, у меня просто не выдержали нервы!
— И при чем здесь взрыв мэрии? — задал я наводящий вопрос.
— Об этом поначалу и речи не шло. Один человек взялся решить мою проблему. Дон. Дон Челици. Но ему не нужны были деньги, он работал на кого-то еще. Предложил сделку — они избавляются от девчонки и мэра, а я побеждаю на досрочных выборах и не забываю тех, кто оказал мне эту услугу.
— Но?
— Что-то пошло не так. И они решили свалить все на бомбистов.
— А вы уже не могли им отказать?
— От меня больше ничего не зависело. Я сам был под ударом.
— Каким образом? — спросил я и поторопил собеседника: — Четыре минуты, господин будущий мэр. Остается только четыре минуты, чтобы убедить меня подыграть вам.
— Фотограф, — нехотя признал Саймон Мориц. — Дон опасался, что мэр попытается замести следы, поэтому хотел иметь неоспоримые доказательства его вины. Шарлотте сказали, что у мэра состоится прием, и на нем Брайан объявит об их отношениях. Двое полицейских забрали ее со съемной квартиры и увезли в особняк Ллойда. Там ее и убили. Фотограф сделал снимки, но сначала в особняке случился пожар, а потом тело обнаружилось в морге! Фотограф запаниковал и начал нас шантажировать. Он сказал, что сможет все доказать…
— И от него решили избавиться?
— Да! Но снимки найти не удалось. И тогда Дон предупредил, что Шарлотту сфотографировали на съемной квартире, на фоне киноафиши. Предупредил, что у них есть чем меня прижать. Чтобы не пытался отыграть все назад. А потом он пропал, и появились вы. Я просто запаниковал!
— Кто связывался с вами после исчезновения Дона?
— Был еще какой-то Патрик. Никогда его не видел, только разговаривал по телефону. Номер есть в записной книжке.
Я попытался расслабить затекшую руку, особо в этом не преуспел, вздохнул и спросил:
— Дон, на кого он работал? Он ведь точно был не сам по себе.
— Дон говорил о каком-то Часовщике.
— Что за Часовщик?
— Не знаю. Кто-то серьезный. Дон предупреждал, что Часовщик всегда получает свое. И всегда держит слово. Другого имени у меня нет.
— Досадно.
— Комиссар! — взмолился Саймон Мориц. — Уберите пистолет!
— Это вы его держите.
— Но комиссар! Если я попытаюсь вытащить палец, пистолет может выстрелить! Дайте отвести его в сторону!
— Без гнева и пристрастия, — произнес тогда я.
— Что вы имеете в виду?!
Я ничего не ответил. Просто закрыл глаза.
Хлопнуло не так уж и громко.
В лицо плеснуло теплым, я отпустил безвольно обмякшую руку Саймона, влез обратно на переднее сиденье и носовым платком стер со лба и щек чужую кровь.
Без гнева и пристрастия — и никак иначе.
Саймон Мориц заслужил смертельную инъекцию вечности, но вместо этого уселся бы в кресло мэра. И где здесь справедливость?
Мог я допустить такое?
Вспомнилось, с чего все началось, вспомнилась мертвая девушка на залитом кровью ковре, и ответ возник сам собой. Нет, такого допустить я не мог.
И кстати, ничего еще не кончилось…
Резко распахнулась передняя дверца, в салон с револьвером на изготовку сунулся седой сержант. Он скользнул по мне встревоженным взглядом, глянул на заднее сиденье и чертыхнулся.
Зрелище и в самом деле было неприглядное. Обмякшее тело с простреленной головой, забрызганное кровью стекло, дыра в крыше, ошметки мозгов…
— Что случилось? — хрипло выдохнул сержант.
— Застрелился, — сообщил я и подсказал: — Внизу, под ногами…
Водитель просунул руку за спинку сиденья, нашарил скомканный листок и прочитал:
— «Мне очень жаль…»
Я протянул ему пакет для улик и попросил:
— Сохраните.
Водитель выпрямился, и тогда я быстро забрал с заднего сиденья табельный револьвер и сунул его в кобуру. Затем стянул забрызганный кровью плащ и выбрался из автомобиля.
— Сержант! В здании мэрии находятся бомбисты, охрана либо нейтрализована, либо действует с ними заодно. Встречайте подкрепление, я иду внутрь.
— Но…
— Исполняйте! — коротко бросил я, обошел машину и распахнул багажник. Выдернул из креплений полицейский штуцер, рассовал по карманам брюк пару металлических клипов на два патрона каждый и поспешил к ближайшей телефонной будке.
Обычные люди из рук вон плохо контролируют бег времени. То им кажется, что оно стремительно проносится мимо, то ощущают себя угодившим в смолу муравьем. Скажи им, что до начала заседания городского совета остается пятнадцать минут, и они поверят. Как дети малые…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
