Борт 20/17 и 20/18 выстрелили пенетраторами одновременно. Яркая электромагнитная волна озарила все ущелье, мгновенно осветив темные уголки…
Не стоило даже дожидаться взрыва третьего пенетратора и обновления радара, чтобы увидеть около десятка разнообразных боевых корветов притаившихся под навесом гигантского утеса в пещере подобной ангару на «Соколе»! Увидев первый десяток корветов расслабляться, было рано, потому что радар показал около полутора сотни различных вражеских единиц.
Тут и там замелькали яркие бортовые огни и огни маршевых дюз, в кромешной темноте ущелья всюду начали взлетать боевые единицы врага, или свои? Никто не отваживался открывать огонь, слишком уж плотной была темнота, и не ровен час можно было попасть по кому-то из космофлотовцев.
Кадет Сафин, у которого после яркой вспышки пенетратора на сетчатке еще остались фигуры тех корветов под навесом утеса, наобум выпустил две ракеты. Попал? Нет, промахнулся! Гулким эхом задрожали горы ущелья.
— Ничего не делать, вашу мать!!! — орал в эфире Комаров. Только сейчас Ваня заметил, что на открытом канале Р-512-ИО творился полный хаос.
Все пилоты на перебой кричали о множественных вражеских целях, о прочей обстановке или просто от страха! Их было всего четырнадцать против ста, может и больше. Четырнадцать! Шанс победить равнялся нулю, да что там победить, шанс выжить тоже равнялся нулю!
— Все поднимаемся вверх! Высота четыре тысячи! Огонь по вражеским целям из всех орудий! — проорал Комаров и поднял «кобру» на дыбы. Помимо дальних приближающихся ярких всполохов, по-видимому, вражеских летательных аппаратов, мрак ущелья разорвался огненными цветами плазмы вылетавшей из маршевых дюз. Ваня резво развернул свой истребитель вниз, будто бы собирался спуститься еще ниже. Юноша выпустил в темноту ущелья оставшиеся пенетраторы и поспешил наверх, закладывая крутой вираж. Яркие голубые вспышки где-то на дне и вновь обновление радара, в виду попадания электромагнитно волны.
— Черт! Ребята! Что там! — испуганно прокричал в эфире Ставропольцев. На радаре, помимо заполонивших его маленьких красных маркеров, появилась одна довольно крупная метка. Судя по всему это гигантский крейсер, или что-то подобное. Чудовище, живущее на дне ущелья, зашевелилось и тоже поползло вверх.
«Отметка четыре тысячи» заметил Ваня на экране бортового компьютера. Прямо перед его истребителем пролетел какой-то летательный аппарат. Свой? Чужой? В такой обстановке разобраться в этом было уже не возможно. Юноша перевел главный калибр в автоматический режим, а прицел от ракетного наведения вывел прямо на лобовое стекло истребителя, служившее для пилота одновременно и проекцией бортового компьютера и защитным экраном. Не успел он сделать всех манипуляций, как в перекрестье прицела попала и захватилась первая вражеская цель. Корвет неизвестной конструкции, с плазменной пушкой под брюхом. Ваня дал импульс на маршевые, ныряя следом за пиратской машиной и выписывая синусоиду.
— Далеко не уйдешь, — прорычал кадет и надавил на гашетку. Две ракеты были надежным гарантом того что от вражеской цели не останется и следа. Они обе достигли своего адресата и, по сути, должны были перебить ему хребет. Яркая вспышка взрыва, густой дым.
Ваня описал на истребителе крюк по воздуху, дабы удостовериться, что попал точно в цель. Каково же было его удивление, когда из облака дыма вылетел тот самый корвет, который должно было разорвать пополам. И он был не то, что не при смерти, ему до хромоты было-то далеко.
Вражеская единица, дала импульс и пролетела около ста метров, пока вновь не напоролась на ракету, пришедшую прямиком в кабину пилота. Вот уж теперь у боевой машины не было выбора, она просто разлетелась на детали. Правы же все-таки были пилоты, которые рассказывали о чудесных пиратских корветах и истребителях.
Прямо над головой у Вани пролетел знакомый истребитель Мая, уклоняясь от раскаленной плазмы. Из ущелья поднимались все новые и новые вражеские единицы, и в горах становилось, мягко говоря, тесновато.
Рядом совсем близко от борта 20/17 пролетела ракета, которая вгрызлась в ледяную скальную породу и попросту разворотила верхушку скалы.
Огромный оползень обрушился в ущелье. Ваня решил, что если он и дальше будет продолжать так висеть в воздухе то рано или поздно его вновь собьют и шанс того что он вновь чудесно возродится сейчас уже необычайно мал. Юноша, полыхнув маршевыми дюзами, завернул восьмерку и клюнул носом, уходя вниз. Он выпустил ракету, добивая вражеский истребитель, только что получивший два снаряда в реакторный блок от капитана. Корвет полыхнул ярким огненным ураганом, ослепив близко находящегося Сафина. Сколько осталось бойцов из разведзвена, юноша не знал. Заниматься пересчетом своих, в условиях ожесточенной борьбы было некогда.
Из темноты вылетела машина лейтенанта Перенейкина, который яро отбивался от двух гнавших его истребителей. Ваня рванулся следом за ними. Охотники и жертва нырнули в один из многокилометровых коридоров горного частокола. Ваня за ними.
В перекресте прицела уже было замер один из преследователей, когда второй, заметив кадета Сафина, резко затормозил, давая ему обогнать себя и, получается, оказаться впереди. Теперь и юноша оказался жертвой.
Автоматически движущаяся башня главного калибра, повернулась назад и начала отрабатывать преследователя, пока Ваня ловил впереди идущий корвет на перекрестье прицела.
Писк радара сообщил, что цель зафиксирована. Огонь! Две ракеты ушли неприятелю в реактор. Видимо этот корвет был другой сборки, так как он буквально разлетелся на иголки после точного попадания, ослепив огненным всполохом Ваню и его преследователя. Перенейкин взлетел вверх, круто развернувшись в воздухе, и отправил в оставшегося неприятеля ракету. Ракета угодила в кабину пилота. Смерть наступила мгновенно, и не разрушенный до конца корвет штопором полетел вниз, разбиваясь о скалы.
Огибая одну скалу за другой, Ваня поднялся над горами и, дав длинный импульс, полным ходом заспешил обратно в ущелье.
По возвращению обратно его радостно отработали из главного калибра заставив сменить траекторию полета и, лихо, выписывая бочки, уклоняться от выстрелов.
Следом за кадетом устремился один из вражеских кораблей, но тут же получил ракету в корпус и хорошую порцию плазмы в реактор от «Кобры» капитана Комарова. Бортовой компьютер Ваниного истребителя пищал о 20 % повреждений. Ну, 20 не 80 жить можно. Также была указана частичная разгерметизация пилотской кабины и совет надеть дыхательную маску, что кадет Сафин и сделал. Юноша заметил, что до сих пор у него не использованными остались многоствольные подкрыльные пулеметы, поэтому он главный калибр взял на себя, а эти пулеметы перевел в автоматический режим. Они сразу же нашли цель и технично отработали ее, заставив пойти на снижение и столкновение со скалой в дальнейшем.
