Подобным образом ребята общались до глубокой ночи, пока Май, сославшись на то, что он чертовски хочет спать, не отключил связь. После сеанса переговоров Ваня тоже очень устал. Юноша решил, что книгу сегодня он уже читать не будет и просто задремал. Дрема перешла в сон, оставив юного пилота в кресле перед панелью управления.
* * *
Когда Ваня думал о том, что военный конвой будет передвигаться медленнее обычного транспортника идущего на Юпитер, он глубоко заблуждался.
За ночь оба космических корабля вместе с сопровождением резво нагоняли все нормы времени, и даже перегоняли их. Поэтому к пятому дню полета они уже приближались к системе Юпитера.
Газовый гигант был виден невооруженным взглядом через иллюминаторы. Ваня впервые был так далеко от родного дома, казалось, что он уже вовсе не в Солсисе.
Юпитер — это все, конец, граница, дальше только тьма. Конечно же, это было лишь чувство. Академские уроки астрономии говорили о том, что за юпитером еще есть Сатурн, Уран, Нептун и еще множество всяких космических тел.
Ваня с трудом верил, что где-то там дальше Юпитера есть люди. А они были. Самой дальней точкой существования людей в Солнечной считался спутник Сатурна — Титан. Там находились некие засекреченные военные базы и лаборатории. О них говорилось крайне мало, поэтому по академии среди кадетов ползли разнообразные слухи о военных комплексах на Титане.
Кто-то говорил, что там занимаются биологическими разработками супер-солдат, кто-то высказывал мнение на счет засекреченных пиратских бункеров, кто-то даже говорил, что там занимаются связями с инопланетными разумами.
Если в супер-солдат Ваня еще мог бы поверить, то в пиратски бункеры и инопланетян верить было попросту глупо.
Вечером пятого дня полета, на борт «Сокола» поступила тревожная радиограмма, с борта «Колчака». В ней было изложена следующая информация. «Колчак» говорил, что несколько часов назад с Калисто, спутника Юпитера, был получен сигнал бедствия. Как относиться к подобной новости никто не знал. В виду большой концентрации в этих местах пиратских поселений подобный сигнал мог вполне оказаться ловушкой. Но если это ловушка, то на что пираты рассчитывают? Неужели они думают, что на спасательную миссию конвой отправит целый крейсер. Естественно корабли, не меняя курса, двигались к Ганимеду. Проверить информацию надлежало разведывательному звену Р-512-ИО.
Около получаса капитан Комаров брифинговал своих пилотов, обозначая самые заковыристые моменты плана. Калисто не Луна, на ней бесчисленное множество гор и хребтов, которые будут похлеще самых замусоренных районов космоса. Вся суть его консультирования заключалась в том, что разведзвено 512 вновь отправляется в ад.
— Как раз таки из-за большого наличия горных образований на Калисто и съезжаются многие любители экстремального отдыха: скалолазы, спелеологи и прочие фрики, обезумевшие от неразгаданных тайн вселенной, — пояснил капитан, — если же это были пираты, то они допустили крупную ошибку. «Колчак» поймал сигнал от чертовски мощного передатчика, на обычных круизных яхтах таких нет. Поэтому господа пилоты мы с вами либо сразу увидим огромный планетолет, либо нарвемся на пиратскую засаду. Лучше конечно если это будет засада…
— Почему, товарищ капитан? — спросил кто-то из пилотов.
— Потому что, открытая засада, лучше замаскированной.
Полетный режим над Калисто, тоже был достаточно сложный, поэтому пилотам нужно было проявлять особенную бдительность. Но благодаря той «ошибке», что допустили возможные пираты, полет совершался на довольно приличной высоте, поэтому показывать чудеса пилотирования было вовсе не обязательно.
План, предложенный Комаровым, был прост до безобразия. Разведзвено 512 вылетало на расчетный квадрат отправления сигнала и банально прочесывало его на наличие скрытых пиратских укреплений. Следом за полевой разведкой выдвигался крупный отряд истребителей первого дивизиона. Если сигнал бедствия не подтверждался, то в этом случае производился массированный обстрел указанного квадрата поиска, дабы выкурить пиратов из их ульев. Если же сигнал был действительно отправлен терпящим крушение планетолетом, то в этом случае истребители возвращались обратно и высылался военный катер с группой спасателей на борту.
Вариант с терпящим крушение планетолетом нравился Ване больше чем возможность столкнуться с пиратскими кораблями в ожесточенной схватке.
Пилоты на «Соколе» по вечерам, когда делать было нечего, кормили юных кадетов историями из личного боевого опыта. Все они как один твердили, что пираты это не абы кто. Их уровень развития куда выше того, которым располагает наш Российский космофлот. И ни кто бы не удивился, если бы узнал, что эти террористы давно уже вышли на связь с инопланетянами.
В инопланетян Ваня не верил, поэтому считал все россказни бывалых пилотов не более чем сказками на ночь. Ну, сами подумайте, где пираты, люди, скрывающиеся от закона по самым отдаленным уголкам планеты, будут создавать свои сверхновые невообразимые корабли.
Раздумывать на этот счет у кадета Сафина не было времени. Он мигом влез в свой синий космофлотовский летный комбинезон и вышел в кают-компанию, где все прочие пилоты уже собирались, дабы отправиться на верхние ангарные модули «Сокола».
Поднимались не долго. Впереди шел капитан Комаров, он резво, будто каждый день здесь ходил, передвигался по коридорам, через оснащенные сервоприводами двери. По его виду можно было сказать — капитан не в духе. По каким причинам он не в духе, ни кто не знал, но выражение лица и поведение, говорили об этом яснее ясного.
Ангарный модуль номер один был огромным и очень освещенным помещением. В нем стояло около полусотни различных корветов и истребителей. Но сколько бы Ваня не смотрел, найти свой борт 20/17 у него не получалось. После той битвы на орбите Земли, кадет Сафин так еще и не видел своего истребителя. Может от него не осталось ни кусочка, после попадания ракетой.
— Пилоты стройся! — громко рявкнул Комаров. Дважды повторять не пришлось. Все звено Р-512-ИО в мгновение ока выстроилось по росту. Ваня стоял пятым, сразу следом за ним стоял Май.
Комаров приказал рассчитаться по порядку и сказал.
— Взлет согласно номеру порядка, фигура клин. Летим двумя группами. Моя «кобра» и корвет старшего лейтенанта Оськина — ведущие корабли. Вольно! Разойдись! По местам!
Пилоты тут же рванули к своим боевым машинам. Ваня же немного растерялся. Надпись на его комбинезоне «Борт 20/17» значила лишь то, что истребитель цел и невредим, осталось лишь найти его.
