он был нетранспортабелен, оставили его здесь. Командир этой части доложил наверх об этом происшествии, и сюда примчались аж два полковника и генерал. Те решили, что захваченный русский имеет отношение к инциденту в порту, вот и примчались сюда. У них приказ обнаружить диверсантов любыми способами. На хрена мы им нужны, даже не представляю. Тут я обеспокоился и спросил, где сам командир этого подразделения, ответ мне очень понравился. Гауптман Хорст решил до приезда руководства допросить Вано. Его даже перевязали, чтобы остановить кровопотерю, и обработали раны. Вано был не связан, пришел в себя, и гауптман начал допрос, закончившийся после первого вопроса. Вано просто свернул шею любопытному немцу, правда, вновь получив по голове прикладом, успокоился уже надолго. Два часа назад прибыли эти шишки из штаба, но так как русский был еще без сознания, решили подождать до утра. Тут мы их и уконтропупили. Воткнув эстонцу в шею нож, он враг, мало ли чего я ему обещал, мы быстренько свернулись и двинулись обратным путем в лес. Эстонец рассказал, где держали пленного, поэтому надо было спрятать офицеров и вернуться за Вано. Я надел форму одного из полковников, Сема нарядился моим адъютантом, и мы внаглую пошли к палатке, где держали Вано. Идя по лагерю, несколько раз пришлось вскидывать руку в ответном приветствии. Пара часовых попалась по дороге, вот и пришлось зиговать. Вспомнив, как в кино зиговал сам их бесноватый фюрер, сгибая руку в локте, а, не вскидывая вытянутую вверх, ухмыльнулся и отвечал так же.
Да уж, пройти-то мы прошли, даже без проблем, а вот войти в палатку, где держали Вано, пришлось постараться. Фриц уж больно ушлый попался в часовых. Не знает он меня, документы предъявите, ага, ты на русском читать умеешь? Ну, так зачем тебе в мои документы глядеть? Ну, почти так и сказал. Хорошо, что поблизости никого не было, а те, что внутри палатки, нам не так опасны. Ствол кольта уставился часовому между глаз, и тот поступил неправильно:
– Аля… – успел выкрикнуть фриц и отлетел назад от выстрела в упор. Сема тут же скользнул в палатку, и оттуда раздалось два приглушенных глушителем выстрела. Я только успел накинуть фрицевский тулупчик на себя, а Сема втащил убитого внутрь, как стало ясно, что оборвавшийся крик часового все-таки был услышан. Из соседней палатки выбрались два немца и остановились, вылезшие понимали, что им не послышалось, но в темноте моего лица рассмотреть не могли.
– Карл, ты чего орешь? На тебя недобитый русский диверсант напал? – немцы поступили так, как я и мечтать не мог. Они стали ржать, я, демонстративно фыркнул, пробубнил что-то непонятное и повернулся вполоборота, показывая своим видом, что не желаю с ними разговаривать.
– Ладно, Карл, не кисни. Тебя скоро сменят, и ты, глотнув доброго шнапса, посмеешься вместе с нами.
В ответ я лишь кивнул, понимая, что немцы вряд ли разглядят этот жест. В палатке за моей спиной слышалась чуть слышная возня, но никто кроме меня ее не слышал. Если эти юмористы сейчас не свалят к себе и не продолжат бухать, придется еще и их валить. Да еще они про смену говорили, как бы прямо сейчас меня менять не пришли. Тут как назло появился идущий с другого конца лагеря, патруль.
– Сема, слышишь меня? – тихо шепнул я, наклонившись к пологу палатки.
– И даже вижу. Вано идти не сможет, но в остальном более или менее в порядке, он в сознании.
– Два в десяти метрах и слева приближается патруль, возможно, смена часового, там трое.
– Беру тех, что у палатки стоят, мне даже выходить не нужно, и отсюда прекрасно видно.
– Тогда работаем, – ответил я и рванул в сторону идущего патруля. Те были уже в десятке метров и, в отличие от юмористов, были с оружием. Сзади захлопал ТТ напарника. Кольт выплевывал одну гильзу за другой, все, семь, затвор недолго был на задержке. Новый магазин и быстрый контроль. Черт, валить надо, ведь звук-то не совсем отсутствует. Но больше фрицам не повезло, ремонтники так удачно стучали молотками, что больше никто ничего не услышал и к нам не вылез. Сема возился у палатки с юмористами, затаскивая трупы последних к ним же в палатку. Я тоже подхватил одного за руки и потянул прочь с открытого места. Когда принялся за второго, подбежал Сема и помог. Вдвоем мы быстро справились с трупами, затащив их в палатку, где держали Вано. Друг лежал на соломе и смотрел во все глаза. Точнее, один глаз. Второй был заплывшим, видимо побили его хорошо.
– Командир, я так и знал, что ты вернешься. Но в такое логово лезть было неумно. – Вано, весь избитый и с простреленными ногами, еще и возмущается.
– Да помолчи уж, нужно сваливать отсель, да побыстрее.
– Я буду только обузой, видишь, как меня пометили?
– Вано, руки целы?
– Да, – слегка удивился друг. Дальше мы с Семой, даже не сговариваясь, сунули свои пистолеты в руки Вано и подхватили его подмышки. На выходе из палатки притормозили, Сема выглянул и осмотрелся.
– Чисто пока, идем, – махнул он, мы пошлепали вперед.
Пока выносили Вано, тот успел два раза выстрелить, кого убил, даже не смотрели. Тупо было наплевать. Не стреляют в спину и на том спасибо. Окрика тоже не было. На окраине лагеря нас встретили разведчики и помогли, сменив нас с Семой. Чуть позже мы срубили две слеги и сделали с помощью фрицевского тулупа, в котором я и ушел из лагеря, подобие носилок. Перли Вано немцы, тот даже вновь улыбаться начал, когда увидел, кто его несет. Вышли вполне благополучно, у немецкого лагеря мы оставили растяжки, так, на всякий случай, чтобы просто знать, идут за нами или нет, взрывов не было. Когда вышли к своим, дозорные, что были выдвинуты вперед, очень удивились, увидев нашу компанию.
Немного удивили мужики из разведки, когда мы с ними прощались. Честно признались, что никогда бы не решились на такую наглость.
– На том и стоим, – ответил им я. Да, а ведь вся «моя» война с самого начала состояла именно из наглых и самоуверенных вылазок. Истомин так и говорил всегда: «Наглец!» Ну а я чего, просто действую, до сих пор получалось, хотя эта история с лагерем танкистов реально прошла по лезвию. Чтобы я еще раз так полез!
Соколов помог переправить нас с Вано и Семой на другой берег Вислы. А там нас уже «ждали». Истомину доложил именно ЧВС, и командир встречал нас с розгами.
