Сольви сказала, по тем полоскам передаются электрические импульсы. Так вот, это все очень похоже на ту плату.
— Мы превратились в лилипутов[1] и попали внутрь архаичного компьютера?
— Да, и он работает. Огоньки указывают на передачу энергии по этим жилам.
В один момент порхание светлячков изменилось. Множество огоньков слетались к одной точке, но там же и гасли. Присмотревшись внимательно, Билли увидел несколько жил металла, которые должны были соединиться, но не могли это сделать — в камне была аккуратная круглая дыра.
— Выглядит так, как будто сюда на вставить как-то металлический штырь.
— Уж не собираешься ли ты это сделать?
— Технически — сделать можем. Среди инструментов наверняка найдется что-то подходящее.
— Подумай о последствиях.
— Пока я вижу, что все больше и больше огонечков прилетает в эту сторону и гаснет тут. Если что-то пойдет не так — достанем назад.
— А если я не соглашусь, ты снова меня усыпишь и все равно засунешь туда свою железяку?
— Кейт, похоже, ты будешь долго вспоминать мне этот спуск сюда.
Капитан Картер подошла ближе. Количество огоньков становилось все больше и больше, некоторым из них все же удавалось перепрыгнуть через дыру и продолжить путь далее.
— Билли, выгони одного дроида наружу, пусть смотрит на колонны, появилась кое-какая идейка.
Искусственный интеллект обогнал человека практически во всем, кроме, собственно, интеллекта. В беге по пересеченной местности — тоже. Дроид получил команду и, разогнавшись, с большой скоростью понесся наружу. Другой дроид занял позицию в устье ущелья, чтобы служить ретранслятором. Минут через 10 было все готово, снаружи приходил сигнал со всенаправленной камеры дроида. Третий дроид был поставлен снимать перепрыгивающие огонечки.
— Ох ты, смотри! А еще тут есть черная каменная табличка! — Билли включил фонарь, и направил его в самый низ, туда, где стенка чашки переходила в пол балкона, — и еще! И еще!
Таблички встречались через каждые пять шагов, и были искусно вделаны в ниши базальта, так что сидели в них как влитые: Билли попробовал вытащить одну из них, но ничего не получилось.
— Наверно я смогу выковырять ее ножом…
— Не надо. Я дала задание дроидам все как следует заснять. А мы пока перекусим.
Через полчаса закономерность была выявлена. Как только огонек перепрыгивал, по одной из колонн пробегал электрический всполох. Также выяснилось, что электрические разряды передавали не все колонны, а только те, что имели синие прожилки.
— По крайней мере, мы знаем, что возвращаться по нашему столбу — безопасно.
— Не знаем, а догадываемся!
— Да, Кейт. Ты права, как всегда.
— Ладно, неси свою железяку.
В первые секунды летели искры, трещали разряды и ощутимо запахло озоном. Хотя в Плутонии воздух и так был на редкость свежим. Через пару минут все нормализовалось, суматошные полеты сменились степенным перемещением. Огонечки спокойно пересекали поврежденный участок и разлетались в иные места, по всей стене чаши. Их стало заметно больше, как будто механизм вышел в режим постоянной работы. Электрические всполохи тоже стали регулярными — из атмосферы в глубину планеты передавалась гигантская массы энергии.
— Красиво… что дальше?
— Знаешь, мы вторые сутки тут лазаем. Пора возвращаться.
— Угу, Сольви и Джейн наверняка соскучились.
***
Планета Йоттунхейм
Экватор
Не произошло ничего! Только громкий щелчок, как будто взвод колоссального механизма, и еле ощутимый толчок под ногами, по тем же причинам. Никакого прохода далее, никаких подсказок. Команда ученых (без навигатора, но с дроидами) детально осмотрели все помещение, был сфотографирован каждый квадратный миллиметр.
— Судя по вашему виду, коллега, ожидался несколько иной результат?
— Вы правы, доктор Джонс. Но отрицательный результат — тоже результат. Большего мы не увидим, придется возвращаться.
Подъем наверх занял те же три часа времени, но в этот раз гораздо активнее использовались экзоскелеты, а в случае Руфуса скафандр двигался и вовсе на поводке — повторяя движения впередиидущего.
На данной долготе планеты было раннее утро. Навигатора разместили в кубрике, подключив медпак, убедились, что все в порядке. Экипаж занял места в рубке, пилотировала модуль Альба, впрочем, получалось у нее не хуже. Поднявшись выше горы, модуль перешел в режим реактивного полета, набирая скорость и делая круги вокруг острова. Гора была с одной стороны темной, а с другой — ярко освещена восходящей Бета Южной Гидры. Была видна светлая часть горы, когда случилось ЭТО!
Вначале из жерла вулкана вылетел огромный клуб пыли!
— Творец всемогущий! — Альба резко заложила вираж в сторону, от горы и вверх. Турбины модуля взвыли как при рывке в стратосферу. Коршунов озирался, явно ища способ открыть люк, чтобы смотреть назад, на гору. Это был вид ребенка, у которого отняли игрушку. Генри Джонс невозмутимо вывел обзор задних камер на экран, что несколько успокоило профессора.
В этот момент ЭТО случилось второй раз!
Гигантский пороховой заряд выстрелил из пушки зарядом шрапнели, густо сдобрив выстрел пылью и дымом — именно так это выглядело со стороны. Высота пылевого столба превысила 10 километров, уйдя в стратосферу, и стала обзаводиться грибообразным навершием. Из облака, на жутких скоростях, во все стороны разлетались здоровенные камни.
— Демоны пустоты! — Альба перестала пытаться уйти на высоту, резко обрушилась в пологое пикирование на полной скорости, турбины продолжали надсадно завывать, — мистер Коршунов, в следующий раз, когда соберетесь взрывать вулкан — предупредите заранее!
— Не волнуйся, моя девочка, мы ведь успели взлететь — успокоил ее доктор Джонс, — кстати, о следующем вулкане — он впереди!
Угроза, наконец, миновала, ученые смогли рассмотреть реконструкцию, сделанную кораблем с орбиты — она была потрясающей! По всей планете активировались десятки вулканов одновременно!
***
«Навигатор, знаешь ли ты, что дышать полезно для жизни?»
Окруженная искаженным пространством, я чувствую время обновления. Часть меня должна воссоединиться с окружающем миром. А другая часть — наоборот. В ушах гремит музыка. Такого никогда не было, обычно я в полной тишине со страхом и ужасом ждала, когда же появятся Они…
Страх и ужас? Что это? Мне кажется, я утратила смысл этих понятий. Эти два кода совершенно ничего не говорят мне.
Я закрываю глаза, чтобы привычно разогнать сознание, объять первозданную красоту вселенной. Мое сознание — это и есть то, что путешествует. Я слышу рев иных сознаний. Они далеко.
Здесь, в пустоте сжатого пространства только одно сознание, оно — мой единственный спутник. Я безмятежна? Нет. Есть она.
С ней приходит старая музыка, с Земли до войны воссоединения. Блюз
