уже.
Она не льду, это я могу сказать, просто зайдя внутрь и любуясь великолепным видом на лед. Там пусто.
Вся эта арена кажется пустой и намного холоднее, чем обычно.
Затем я иду проверить раздевалку, когда она пуста, я проверяю душевую — тоже пусто. Как и в другой раздевалке.
Прежде чем я пойду проверять верхнюю половину арены, мне нужно проверить еще одно место.
Я ещё не увидел светлых волос, но это не значит, что она не лежит где-нибудь на полу.
Перебегая на другую сторону арены, к месту, где я впервые нашел Лили две недели назад, я более или менее удивлен, обнаружив на сиденье мятно-зеленый блокнот.
Записная книжка ужаса.
Та самая, от которой мое сердце будет болеть в миллион раз сильнее.
Она оставила его здесь. Это значит, что я опоздал. Лили просто отложила блокнот, чтобы занять меня, так что ее смерть еще более гарантирована.
Я имею в виду, не дай Бог мне застать ее все еще дышащей.
Эта девушка планировала свою смерть неделями, у меня никогда не было шанса спасти ее.
Я опускаюсь на сиденье рядом с блокнотом, провожу руками по лицу и издаю долгий, полный боли стон.
Схватив блокнот, я делаю глубокий вдох и медленно открываю его.
Эта книжечка — все, что у меня осталось от нее.
Я бы даже не удивился, если бы она не оставила для меня письма.
О Боже, эти письма. Я пообещал ей, что позабочусь о том, чтобы они добрались до всех.
Это не то, о чем мне сейчас следует беспокоиться. Я должен это прочитать. Всё.
Я должен понять, почему ее мнение не изменилось… и, возможно, я хотя бы раз увижу проблеск надежды, которая у нее была.
Я не просто просматриваю страницы. Я внимательно читаю каждую из них.
Мое сердце разбивается чуть сильнее с каждой новой страницей, когда я узнаю, сколько боли на самом деле несла в себе эта девушка.
К тому времени, когда я перехожу к более свежим, я замечаю, что чего-то не хватает.
Письма.
Последнее, которое я видела, было посвящено её матери. Это уже добрых двадцать (или даже больше) страниц назад. Судя по её предыдущим страницам, каждые десять-двенадцать страниц у нее появлялось новое письмо.
Так где же, черт возьми, письмо Аарона?
Дорогой Колин, малыш,
Что-то новенькое.
говорят, время лечит все раны…
они были неправы.
Как ты уже знаешь, это мое неживое путешествие 101.
Книга, которая разобьет пару человеческих сердец.
По крайней мере, так я себе говорила.
Я сказала себе, что есть по крайней мере три человека, которые по-настоящему любят меня.
Ты хочешь знать, кто эти люди?
Да, я уверена, что ты хочешь этого. Но сейчас я никуда не спешу, так что заставлю тебя подождать и не тороплюсь тратить своё драгоценное время.
Кстати, нет, это не твое письмо. Ты заслуживаешь лучшего, чем это. Я все еще хотела посвятить это тебе.
Ты ушел от меня сегодня.
Я не уверена почему, но ты не отвечаешь ни на одно из моих сообщений или звонков.
Я беспокоюсь о тебе.
Я боюсь, что ты попал в аварию и лежишь где-нибудь на обочине дороги, умирая.
Я боюсь, что ты никогда не вернешься ко мне.
Я боюсь, что никогда больше тебя не увижу.
Я сходила с ума, когда ты ушел от меня. По крайней мере, на короткое время.
Я была так зла, потому что ты сбросил эту огромную бомбу «Я люблю тебя», а потом убежал, прежде чем у меня был шанс ответить.
Я даже не смогла попрощаться или попросить тебя вести машину безопасно.
Аарон сказал мне, что дома что-то случилось, и это только усилило мое беспокойство.
Ты не сказал мне, что происходит, куда ты должен был пойти или почему тебе вообще пришлось уехать.
Это не значит, что ты должен мне что-то говорить, но прямо в тот момент, сразу после того, как ты сбросил на меня ту бомбу… Я чувствовала, что заслуживаю, по крайней мере, такого понимания в твоей голове.
В любом случае, я не могу на тебя злиться.
Через пару часов после того, как ты ушел, Аарон вернулся домой. Я все еще плакала, точно так же, как тогда, когда ты ушел от меня.
Конечно, я не смогла скрыть своих слез от брата, и мы поговорили.
Или он поговорил.
Ты же знаешь Аарона, он любит поговорить.
Мой разговорчивый брат сейчас не имеет никакого значения.
На самом деле, так оно и есть.
Он знает.
Он знал это с того самого дня, как вернул мне эту записную книжку. Он прочитал её точно так же, как и ты.
Аарон знает о моем желании умереть.
Теперь вы можете подумать:
«Тогда почему, черт возьми, она не пыталась обратиться к нам за помощью?!»
Тот же вопрос адресован и тебе, Колин.
Почему ты никуда не обратился, чтобы мне оказали нужную помощь?
Я знаю, что заставила тебя пообещать не делать этого.
Но ты сказал, что любишь меня, и все же рисковал моей смертью, чтобы не нарушить обещание.
У тебя была возможность анонимно передать эту книгу консультанту. Он был бы вынужден поговорить со мной и оказать мне какую-нибудь помощь. И все это до того, как ты предложил мне эти девять дней.
До того, как ты посвятил мне девять дней своей жизни.
Может быть, это выдача желаемого за действительное…
но мне хотелось бы думать, что ты немного эгоистичен, когда дело касается меня.
Мне хотелось бы думать, что ты предпочел бы, чтобы я была полностью в твоем распоряжении, или чтобы я вообще никому не была позволена.
Это значит, что если я не влюблюсь в тебя так, как ты влюбился в меня… ты не захочешь, чтобы я была жива, поэтому у меня нет шанса влюбиться в кого-нибудь еще. Любой, кто не является тобой.
Но это также означало бы, что ты влюбился бы в меня задолго до того, как мы по-настоящему узнали друг друга.
Может быть, с твоей стороны это была любовь с первого взгляда, но мы все знаем, что на самом деле это было не так.
В любом случае, это тоже может показаться немного… по-мудацки.
Ты не мудак.
Ты не сделал ничего плохого, Колин.
Ты сделал то, о чем я тебя просила. Ты не оказал мне ту помощь, в которой я не нуждалась. И я благодарна тебе за это.
Хотя ты мог бы потерять меня в
