дружбою имею попечительное старание, дабы и впредь существовало благоденствие в сих островах ненарушимо, и требую во оном послушания, как прежде сего оно было, и сие требование мое также сходно с желанием полномочных министров, в каковой надежде имею честь быть».
Постоянное беспокойство о промедлении Войновича в Анконе и не вывезенном артиллерийском подразделении Гастфера заставляет адмирала 25 сентября послать в Анкону бриг «Александр», командиру которого лейтенанту Васильеву велено поторопить графа, если ж он уплыл на Корфу – плыть туда же, а если он уплыл на Черное море, не взял артиллеристов – вывезти их с Корфу в Севастополь (Ахтиар) самому.
Но не все так просто. Последние документы Средиземноморского похода Ушакова порой ставят больше вопросов, нежели отвечают на них. Из документа от 27-го числа выясняется суть нового проекта, о котором часто говорилось в переписке Ушакова – выходит, Россия устранилась от протектората над Ионической республикой, ибо Ушаков пишет: «Республика Семи островов есть совершенно вольная и постановлена на хорошем основании и выгодах под верховною только властию его султанского величества, сходно как и республика Рагузы»; упоминается при сем и народное роптание по данному поводу. 12 октября Ушаков отплыл из Константинополя; при этом он просит Томару сообщать ему новости с Корфу и осведомляется, писано ли из Петербурга насчет того, «…должно ли быть войскам нашим в Корфу, как по плану следует, нет ли какой в том отмены или особого повеления». Несколько странно, учитывая, казалось бы, раз и навсегда решенный вопрос о скорой эвакуации; остается лишний раз посетовать на недостаточность нашей информации в столь важном вопросе. Видимо, какие-то импульсы насчет удержания на Корфу все же прослеживаются… 23 октября адмирал вышел из Босфора в Черное море и 26-го числа прибыл на Ахтиарский рейд.
А 30 октября Гастфер рапортовал адмиралу Ушакову о готовности вверенного ему гарнизона Корфу к отправке в Черноморские порты: «От вашего высокопревосходительства сего месяца 6‐го числа получил я ордер с курьером и приложением при оном копии с высочайшего государя императора повеления о забрании всех сухопутных войск на эскадры и следовании в черноморские порты. Ваше высокопревосходительство мне в оном предписываете перебраться со всеми чинами и служителями, какие здесь в Корфу в ведении моем находятся, на эскадру флота капитана 2 ранга и кавалера графа Войновича, естли он еще здесь находится. Естли уже от Корфу отправился в путь, в таком случае стараться мне с первою оказиею, хотя на наемном судне, отправиться в Одесский порт, естли меня там не последует отменою противо сего высочайшее повеление. Сего ж месяца 21‐го числа прибыл сюда брик «Александр», от командира которого господина лейтенанта Васильева получил я дубликатное повеление вашего высокопревосходительства в прежнем содержании с прибавлением, естли г[осподин] Войнович с эскадрою уже отправился отсель и не взял мою команду с собою, то перебраться мне на брик «Александр» для отправления к своим портам, истребуя необходимую помощь, в чем окажется, от господина генерального консула Бенакии. По получении первого повеления вашего отнеся я [к] командующему эскадрою господину графу Войновичу, с прописанием вашего высокопревосходительства повеления требовал уведомления, когда он с эскадрою отправиться намерен и на какие суда команда моя помещена быть имеет, дабы я заблаговременно мог принять надлежащие меры в рассуждении сделанных обстоятельств и собрать некоторые в островах отряда моей команды. Полученное на сие от него отношение в копии честь имею вашему высокопревосходительству при сем приложить. Как скоро получу уведомление от графа Войновича о готовности к отправлению его эскадры, в то ж самое время переберусь безо всякого замедления по расписанию его на суда со всеми чинами моего гарнизона, здесь находящимися. В рассуждении ж отряженного в Цефалонию с 30‐ю канонирами господина инженер-полковника Трейтерфельда по убедительном требовании Сената, и в сходственности данного мне от вашего превосходительства и господина полномочного министра и кавалера Томары предписания, чтобы я удовлетворял в подобных случаях требовании сенатские для прекращения вышедших в оном острове возмутительных поступков народа и восстановления порядка, условился я с графом Войновичем, чтобы послан был заблаговременно туда брик, забрать оную команду и дожидаться ескадры в Занте. Как ваше высокопревосходительство мне в своем повелении не упомянули о сдаче до сего [по] высочайшему повелению его императорского величества в ведении моем состоявшей здешней крепости и снятия со оной флага, и так как на сие не могу надееться иметь более решения, решился я требовать от Сената Ионической республики, чтобы оная назначила своих членов, которым бы я крепость мог сдать, и в то ж время снять флаг. Известие о скором отправлении отсюдова российского гарнизона произвело уныние и беспокойствие в народе здешнем. Я объявил оному сходственности предписания вашего высокопревосходительства, что войски берутся по высочайшему его императорского величества повелению, не полагая более здесь надобности, ибо Республика Семи Соединенных островов восприяла уже свое начало постановлением и высочайшею конфирмациею, и охраняема будет Блистательною Портою Оттоманскою. О чем вашему высокопревосходительству щастие имею донести».
Это можно считать финалом средиземноморской эпопеи адмирала Ушакова, из который мы, в меру сил, осветили подробно лишь аспект, связанный с Корфу. Над островом взвился ярко-синий флаг со старым добрым львом святого Марка, держащим Евангелие с крестом на обложке и семь копий, обвязанных лентой с цифрами «1800», символизирующих 7 объединившихся в единое греческое государство островов – Корфу (Керкира), Кефалония (Кефаллиния), Санта-Мавра (Левкас, Левкада), Итака, Занте (Закинф), Цериго (Кифера), Пакси (Паксос), а также множество мелких (Фано, Каламо, Меганисси, Касперо, Цериготто, Антипакси, группа мелких островков Строфады или Стривали). Требование султана поместить туда же звезду и полумесяц, как знак османского протектората, было проигнорировано.
Вместо заключения
Теперь осталось лишь сказать немногое о многом. Король Неаполитанский просил оставить в его распоряжении эскадру Сорокина и солдат Бороздина. Павел же опрометью кинулся в широко раскрытые ему объятия Бонапарта. Как писал один анонимный дореволюционный автор в предисловии к сборнику «Цареубийство 11 марта 1801 г.»: «Участие в коалиции принесло Павлу глубокое разочарование. Павел понял, что он был только орудием в руках коварных союзников и таскал для них из огня каштаны. Поведение венского гофкригсрата (придворного военного совета. – Е.С.) по отношению к Суворову возмущало государя. Суворов «очистил от французов» Италию, и она была порабощена Австрией. В возвращении Мальты Англия императору отказала» – а ведь, напомним мы, Павел считал себя Великим магистром ордена иоаннитов, изгнанного Наполеоном с Мальты; одно дело, что это он так считал (хотя как православный и женатый не имел на то никакого права), и бедствующий орден решил сыграть с неожиданным своим благодетелем «в поддавки»; однако Павел относился к этому весьма серьезно и чувствительно, вот и пошел на новый союз. В Англии, которую Пушкин называл «Отечеством карикатуры
