Теплая улыбка озарила ее безупречное лицо.
— Все в порядке?
— Да, — сонным голосом протянул я и потер глаза. — Я тебя разбудил?
— Можно сказать и так, — игриво проронила она. — Ты меня так прижимал к себе, что я чуть не задохнулась. Когда тебе не хватает кислорода, это, знаешь, будит получше будильника. Кажется, это называется инстинкт выживания. — Она рассмеялась.
Я убрал прядь волос с ее лба и заправил за ухо, потом поцеловал в кончик носа.
— Но я не жалуюсь, мне даже нравится, что ты со мной так по-хозяйски, — сказала она, гладя мою скулу. — Может, расскажешь, что тебе снилось?
В моем сне не было ничего такого уж страшного, кошмарного. Однако он был слишком реалистичным, и это меня немного напугало. Прежде чем рассказать, если я вообще собирался это делать, нужно было самому его хорошенько обдумать. Зачем еще и ее пугать? Поэтому я отрицательно покачал головой.
Как раз в это время на прикроватном столике затрезвонил будильник. Оглушительный звон взрезал тишину ночи, сняв возникшую неловкость. Лейни прижалась лбом к моей груди, и мы оба застонали, понимая, что звук этот был началом нашего расставания. Мне нужно было собираться на работу, а она должна была вернуться к семье. Восторга у нас такое положение не вызывало, но через это нужно было пройти, пока мы не могли быть вместе постоянно.
Я заткнул будильник ударом ладони, и тот с глухим ударом упал на пол. Напоминание нам не требовалось, оно и так висело над нами, как гильотина над смертником. Так я чувствовал. Лишиться ее для меня было все равно, что лишиться головы. Хотя нет, скорее лишиться сердца, ведь, уезжая, она его забирала с собой.
— Я люблю тебя, — пробормотала она мне в грудь, когда я погладил атласную спину.
— Знаю, — ответил я, целуя ее в макушку. — Я тебя тоже люблю.
Она подняла голову и ответила мне уверенным взглядом.
— Я знаю, — сказала она, и тяжесть этих слов развеялась, когда она скрепила наше признание поцелуем.
Это был не прощальный поцелуй и не такой поцелуй, которым разжигают страсть, хотя я тут же почувствовал зверское возбуждение. Это был поцелуй надежды. Он говорил: мы знаем, что все равно будем вместе; каждое произнесенное слово было правдой; мы любим друг друга и преодолеем любые преграды, которые встретятся нам на пути, как бы ни сложилась наша судьба. Ведь какими бы дерьмовыми ни были наши отношения вначале, красный цветок прорастет сквозь грязь и мрак.
Наконец я понял смысл этих слов.
6
ПОПАЛИСЬ!
Лейни
Заканчивая складывать вещи, я уже с трудом сдерживала слезы. Я знала, что вернусь, но все равно на сердце было тяжело. Когда я пошла в гардероб за последними джинсами, на глаза мне попалась рубашка, которая была на мне, когда Ной решил получить меня на десерт. Мои пальцы пробежали по рукаву, и я вспомнила выражение лица Ноя, когда я вышла к нему в одной этой рубашке. Тогда я его ненавидела, но даже я не могла отрицать сексуального влечения, которое чувствовалось между нами. Суперкиска наконец смирилась с неизбежным и теперь подбивала меня снять рубашку с плечиков и забрать с собой. Что я и сделала. Ной не заметит пропажи. У него хранились тонны одежды, и эта рубашка была не заметнее одной снежинки в снежной лавине. Но для меня эта вещь была бесценна.
Ной вышел из ванны в футболке с треугольным вырезом, джинсах и легких кроссовках. Волосы все еще были влажными после нашего утреннего душа и торчали в разные стороны. Он явно решил на время отказаться от бритья, но я не жаловалась. Мне нравилась его колючесть.
— Тебе не кажется, что для офиса ты одет несколько свободно? — улыбнулась я, запихивая его рубашку и последние свои одежки в дорожную сумку.
Он обнял меня за талию со спины и крепко прижал к себе. Я почувствовала легкий запах одеколона и жидкого мыла и сделала глубокий вдох, чтобы сохранить в памяти каждый его оттенок. Как будто я могла его забыть!
— Да, но для того, чтобы отвезти свою девушку домой к ее родителям, это самый подходящий наряд.
Я накрыла его руки ладонью и повернула к нему лицо.
— Решил сегодня прогулять?
— Ага. — Он поцеловал кончик моего носа. — Хочу провести с тобой каждую оставшуюся секунду. «Алый лотос» простоит еще день без меня. — Ной уперся подбородком мне в плечо и посмотрел на сумку. — Как тебе удалось все свои вещи туда запихнуть?
— Я не все взяла, — пожала плечами я. — В Хиллсборо вполне можно обойтись без вечерних платьев. Это маленький городок, у нас даже некуда выйти. Ты можешь себе представить меня на шпильках и в мини-юбке в каком-нибудь магазинчике?
Ной мечтательно погудел и толкнул меня бедрами. Я поняла это как «да», и маленькая потаскушка у меня между ног тоже. Суперкиска заурчала и изо всех сил постаралась заставить меня потереться о его тело, как сделал бы котенок, ищущий внимания. Ной, конечно, не остался бы безучастным. Но в таком случае мы рисковали вообще не выйти из спальни. Не то чтобы я боялась очередной встречи с Чудочленом, но мама нуждалась в помощи, а отец заслужил отдых.
— Если ты еще раз так сделаешь, мы никогда не выберемся отсюда, — предупредила я.
Суперкиска так и взвилась: «Дура, нам же это и нужно! Господи, да вынеси ты ему мозги на хрен!»
Понимая, что и правда собрала слишком мало вещей и желая подольше побыть с Ноем, я вздохнула.
— Мне все же придется зайти в магазин. Ведь ты выбросил все вещи, в которых я приехала.
Ной уткнулся лицом в мое плечо и застонал, заставив меня рассмеяться. Он явно чувствовал себя придурком из-за этого, и мне это показалось ужасно трогательным. Я повернулась, не размыкая его рук, и приложила ладони к его щекам.
— Я люблю тебя, — напомнила я.
Ной посмотрел на меня обожающим взглядом.
— И я никогда не устану слушать, как ты это говоришь. Вот, — сказал он, доставая из заднего кармана бумажник. Из него он вынул маленькую черную карточку и вложил ее мне в руку. — Покупай себе одежду и все, что будет нужно.
— Кредитка, Ной? Ты не думаешь, что уже дал мне достаточно?
— Э-эй, — он взялся за мой подбородок пальцами. — Кажется, мы уже через это проходили. Ты моя женщина, я должен о тебе заботиться. И не вижу тут ничего смешного.
Он чмокнул меня в щеку, взял мою сумку и набросил себе на плечо. Потом протянул мне руку.
— Готова?
Я взялась за его руку. Пусть я понятия не имела, что нас ждет впереди, но твердо знала: пока он держит меня за руку, я пройду с ним через самую темную ночь, ведь где-то в конце этого путешествия нас ждет свет.
