— Мой недалекий друг спрашивает, не желаете ли вы поработать веслом, сударыни? — Поль для наглядности совершил возвратно-круговое движение стволом разрядника. — Понятно, я почему-то так и знал, что никакого желания у вас нет.
— Те еще цацы, — шлепнув в сердцах лопастью весла по воде, сердито сказал Марат. — Знаешь что, давай не будем мы их кормить. Доберемся до «Антея», покажем, как работает пищевой процессор, а там пускай сами кашеварят. И сами ищут, где спать, что мы, в конце концов, няньки?
— Согласен, — без лишних раздумий буркнул Поль. — Все, мадемуазели, полное самообслуживание на ближайшие несколько месяцев. Жалобы и упреки не принимаются. Что, молчим? Воспринимаю как знак согласия.
Утром по корабельному времени Марат проснулся не оттого, что пора, а оттого, что замерз. В трюме было холодно, даже портативный фотонный обогреватель вырабатывал недостаточно тепла.
— С добрым утром, — приветствовал из своего спального мешка Поль. — Знаешь, я думаю, ты ошибся, когда сказал, что во всем ближнем космосе двоих таких ослов, как мы, больше нет. Их и в дальнем тоже нет, мы единственные. На чемпионате по ослизму заняли бы уверенное первое место.
— Да уж, — сказал Марат, — уступить каюты этим фифам было не слишком удачной идеей.
Слово «уступить», впрочем, к ситуации подходило мало. Экскурсия по жилому пространству корабля завершилась демонстрацией крошечных кают членов экипажа. Отчаянно жестикулируя, Марат пытался втолковать пассажиркам, что пользоваться каютами отныне следует посменно, так же, как расположенными в каждой из них санузлами. Удалось втолковать или нет, осталось неизвестным. Часа три Марат и Поль попеременно колотили в запертые изнутри двери кулаками, а потом и рогами. Затем, умаявшись, посмотрели друг на друга, и Поль покрутил указательным пальцем у виска. Марат сказал, что согласен, и оба отправились ночевать в трюм.
— Одна надежда, что они околеют с голода, — сказал Поль. — В твоем справочнике не написано, сколько глухари могут прожить без пищи?
— Увы.
Статья, посвященная обитателям планеты Сван, нашлась в электронном «Справочнике космолетчика». Было в ней страниц сорок, половину из которых занимали чертежи и диаграммы. Оставшуюся половину Марат добросовестно проштудировал. Теперь, вдобавок к подробностям о кодировке и раскодировке ультразвуковых волн, он обладал знаниями об экономической, геополитической и социальной структурах планеты. Никаких бытовых подробностей статья не предоставляла. И, в частности, причины категорического отказа глухарок от приема пищи не объясняла.
Накануне, прежде, чем неосмотрительно расстаться с каютами, экипаж «Антея» попытался пассажирок накормить. Пищевой процессор одно за другим извлекал из себя вполне съедобные и даже деликатесные блюда. Поль с Маратом по очереди таскали их в кают-компанию и плюхали на стол. Инопланетные девицы не притронулись ни к чему.
— Отправлю запрос на базу, — сказал Марат. — Авось ответят раньше, чем они тут у нас загнутся.
— Мне почему-то кажется, что раньше загнемся мы.
— Не каркай. В общем, так или иначе, с глухарками нам надо как-то общаться. Вот же незадача — мало того, что говорим на разных языках, так еще эти языки не слышим. Можно, конечно, попробовать рисовать. Самые азы, видимо, удастся изобразить на бумаге и идентифицировать. Только дальше азов дело не пойдет, слишком мала скорость обмена информацией. Ну что, у тебя есть хоть какие-нибудь идеи?
— Есть. Вернуть их откуда взяли.
— Остроумно. — Марат, кряхтя, вылез из спального мешка наружу. — Значит, так: вербально мы до них не достучимся. На бумаге тоже вряд ли получится. На пальцах тем более. Нужно что-то общее. Какой-то промежуточный, доступный и достаточно наглядный предмет.
— Вот что, красавицы, так дальше дело не пойдет, — объявил Марат строго. В крошечной кают-компании вчетвером они едва помещались, поэтому Поль примостился в дверях. — Вот ты, — ткнул Марат пальцем в блондинку. — Кстати, надо тебя как-нибудь назвать, согласна? Раз молчишь, выходит, согласна. Значит, ты будешь у нас Бло. А она, — Марат повернулся к брюнетке, — Брю. Поздравляю с крещением. Теперь скажи-ка мне, Бло, какого черта ты ни хрена не жрешь? Вот это называется бифштекс. С картофелем фри, капустой и зеленым горошком, объедение. Прекрасное натуральное мясо, размороженное, никаких бактерий или там, боже упаси, глистов. Ну, давай, давай, будь хорошей девочкой.
Быть хорошей девочкой Бло не желала. Она, пряча глаза, индифферентно глядела в пол.
— Ты, конечно, тоже не любишь бифштексы? — повернулся Марат к брюнетке. — Не любишь? Ну и дура. Я после двух суток голодовки не отказался бы и от маринованных гвоздей. Ладно, как знаете.
Марат подвинул тарелку с бифштексом к себе и, вооружившись ножом и вилкой, живо его ополовинил. Поднял голову и вдруг увидел покатившуюся по щеке у блондинки слезу. Марат поперхнулся мясом. Обернулся к брюнетке — та мгновенно отвела взгляд, но Марат мог бы поклясться, что она смотрела на полупустую тарелку едва ли не с вожделением.
— Ты и вправду дура, Брю, — сказал Марат проникновенно. Он растерянно посмотрел на вторую тарелку, стоявшую между Брю и блондинкой. — Вижу ведь, что хочешь. Может, ты думаешь, что у нас жратвы мало и мы того и гляди оголодаем? Даже не надейся. Я могу умять столько бифштексов, сколько захочу. Вот, смотри.
Марат пододвинул к себе вторую тарелку и оттолкнул первую. Она заскользила по столу к блондинке. В следующий момент Марат опешил — Бло набросилась на еду, и остатки бифштекса были сметены за считаные секунды.
— Ты что-нибудь понимаешь? — обернулся Марат к Полю.
— Понимаю, что ты осел. А ну-ка, вставай.
Усевшись на место Марата, Поль аккуратно расправился с половиной оставшейся порции и двинул тарелку по столу к брюнетке. Секунд через двадцать тарелка была пуста.
— Похоже, придется нам поработать, — вздохнул Поль. — Челюстями. Ну, чего стоишь! — прикрикнул он на напарника. — Тащи сюда пудинг.
— Будем надеяться, обычно они едят как приличные люди, — Марат двинул на поле вперед ферзевую пешку. После завтрака они с Полем играли традиционную партию в шахматы. — Мне кажется, я сейчас лопну.
— Не ты один, — Поль сделал длинную рокировку. — Интересно, что за обычай. Женщине позволяется есть только после того, как насытится мужчина?
— Скорее, хозяину положено делить хлеб с гостем. — Марат рокировал в короткую сторону. — Напополам. И поглощать свою половину первым. Видимо, чтобы гость, не дай бог, не подумал, что его хотят отравить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
