— Спасибо тебе, Росс. — Он угрюмо смотрел на пламя костра. — Папа стареет. Он очень тяжело принял смерть Люка. Боюсь, его уже не так привлекает жизнь фермера, как тогда, когда мы отправлялись в путь.
— Как только он найдет участок земли, все вернется.
— Может быть, — ответил Бубба. Никакой уверенности в его голосе не звучало. — Но ему будет нужна помощь, а я его старший сын. Они с мамой очень зависят от меня. Я не могу их подвести, даже если для этого мне придется отказаться ехать с тобой.
Росс поднялся с тюфяка, подсел к юноше и крепко обнял его за плечи.
— Это решение мужчины. Я горжусь тобой, тем, что ты его принял. — Взгляды их на какой-то момент встретились, потом оба, смутившись, отвернулись. Росс опустил руку.
Они долго молча смотрели на угли. Первым нарушил молчание Росс:
— Лидия твердо решила скоро вас навестить. Я подумал, может, через год-другой вы уже так хорошо устроитесь у себя на ферме, что сможете завести несколько лошадей. А что, если я пришлю вам хорошую кобылу и жеребца, чтобы вам было с чего начать?
В глазах Буббы появился тот безмятежный ребячий восторг, какого никто не видел уже много недель.
— Правда? — взволнованно спросил он. Но его энтузиазм тут же угас, а улыбка сползла с лица. — У нас вряд ли будет много денег, Росс.
Росс пожал плечами.
— Что-нибудь придумаем. А вы уж, пожалуйста, приготовьте к тому времени загон.
— Конечно, Росс, но, черт побери, два года!
Росс улыбнулся.
— Они пролетят быстрее, чем ты думаешь. — Росс помешал угли, хотя никакой необходимости в этом не было, и исподтишка взглянул на Буббу. Потом спросил безразличным тоном: — А с Присциллой ты попрощался?
Бубба пренебрежительно фыркнул:
— Ага. Ты был прав, Росс. Она шлюха. Я поговорил со Скаутом, прежде чем он уехал, и мы, так сказать, сравнили наши впечатления. Я никогда больше не свяжусь с такой, как она.
Росс негромко рассмеялся.
— Может быть, не с такой, как она, но с какими-нибудь ты обязательно свяжешься. Мы без них обойтись не можем, вот какая штука. Они охмуряют нас раньше, чем мы соображаем, что к чему.
— Да? — спросил Бубба. Тон его ясно показывал, что он над этим вопросом уже думал. — Так что же нам делать, Росс? Я хочу сказать, что когда-нибудь я обязательно собираюсь жениться и все такое, но, черт побери, куда бы я ни шел, в любое время у меня пуговицы на ширинке чуть не отлетают от напряжения.
Росс усмехнулся над самим собой:
— Ну, значит, у нас с тобой много общего.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что когда ночью у тебя все в порядке, то днем тебе этого еще больше недостает.
Бубба взглянул на своего кумира, и оба они расхохотались, но тут Мозес заворочался во сне и перевернулся на другой бок.
— Нам бы надо вести себя потише, а то мы тут всех перебудим.
— Да мне уж и так пора назад. Моя мама до сих пор не ложится спать, пока не все птенцы в гнезде, а до нашего фургона около мили.
Росс поднялся и протянул руку.
— Ну, Бубба, будь здоров. И не волнуйся насчет прекрасных дам. Если уж ты пережил лето с Присциллой, то справишься со следующей.
Бубба взял протянутую руку и торжественно ее потряс.
— Ты мне нравишься больше всех людей, которых мне довелось встречать, Росс. Кроме, может быть, Люка.
Росс крепко стиснул руку Буббы.
— Это очень высокая похвала, Бубба. Спасибо! Лидия научила Анабет читать и писать. Проследи, чтобы она писала нам письма и держала нас в курсе.
Бубба снова чуть было не поставил себя в дурацкое положение — он почувствовал, как слезы жгут ему глаза. Он отпустил руку Росса и сделал несколько шагов прочь.
— Заботься хорошенько о Лидии и о Ли.
— Обязательно.
— Мне кажется, я заслужил право, чтобы меня называли настоящим моим именем, не так ли?
Росс удивился и на мгновение задумался.
— Я полагаю, да. — И коротко хохотнул. — А как твое имя?
— Джейкоб, — застенчиво произнес Бубба. — Но мне это не очень нравится. — Он чуть-чуть помолчал. — А может, Джейк? Что ж, Джейк Лэнгстон — это звучит неплохо. — Он слегка склонил голову набок. — Да, пусть будет Джейк.
Росс кивнул.
— Будь здоров, Джейк.
— Увидимся, Росс.
— Через год или около того, Бубба. Росс снова улегся на тюфяк. Ему было как-то неопределенно-грустно после разговора с Буббой. Что-то в нем изменилось. Не просто зрелость. Росс распознал состояние внутреннего напряжения, в котором пребывал юноша. Что-то вроде того стресса, в котором оказался он сам в шестнадцать лет, когда впервые убил человека…
Но это невозможно. Бубба был хорошим мальчиком. И станет еще лучшим мужчиной. Росс нисколько не сомневался в этом.
Погружаясь в сон, он не испытывал ни малейших сомнений и относительно собственного будущего. Оно начнется завтра. Он с трудом мог дождаться рассвета.
— Не двигайся, сукин сын.
Росс понимал, что тянуться за кольтом в такой ситуации будет верхом глупости. Каждый натренированный нерв говорил ему это. И оказалось, что его нервы не лгут — когда он открыл глаза, то увидел дуло пистолета у самого лица. Пистолет был не столь мощный и устрашающий, как его собственный, но столь же смертоносный, если выстрелить из него с расстояния не далее кончика носа.
Небо над ним было серо-голубое, лишь слегка тронутое первыми розовыми лучами. Он не так уж долго спал. Было еще очень рано. Вокруг все было тихо и спокойно.
Он взглянул на руку, держащую пистолет, потом его взгляд скользнул по толстому предплечью до мощных плеч и уткнулся в высеченное из гранита лицо его, Росса, тестя. Тот злобно смотрел на Росса из-под широкополой шляпы.
Росс справился с изумлением так же решительно, как и с первым мышечным импульсом — потянуться за пистолетом.
— Мистер Джентри? — хрипло выговорил он, не понимая, какого черта он делает тут, в сотнях миль от дома, и с какой стати Джентри пришло в голову ткнуть дуло пистолета ему, Россу, в лицо. У них, конечно, были свои разногласия. Джентри не хотел, чтобы Виктория выходила за Росса, но почему сейчас от него несет ненавистью, как дешевыми духами от проститутки? — Что?..
— Где она? Где Виктория?
На этот раз Росс пошевелился. Он поднялся на локтях и с удивлением воззрился в нависшее над ним багровое лицо.
— Виктория? — переспросил он недоуменно. Разве он не знает? Неужели до него не дошло письмо? — Виктория умерла, мистер Джентри, — мягко сказал Росс.
Он почувствовал, как старик весь внутри содрогнулся, но снаружи лишь дрожание век выдало это. И еще — пальцы крепче сжали рукоять пистолета. А внешне он остался совершенно спокоен.
— Умерла?
— Я написал вам несколько месяцев назад. Она умерла еще до того, как мы уехали из Теннесси. В родах.
