— Умерла?
— Я написал вам несколько месяцев назад. Она умерла еще до того, как мы уехали из Теннесси. В родах.
— Врешь, ублюдок! — прорычал Джентри и что было сил ударил Росса ногой по ребрам.
Послышался треск ребер, и одновременно с этим Росс услышал, что Мозес проснулся и сел.
— Не шевелись, ниггер, если не хочешь, чтобы я пристрелил твоего дружка, — с угрожающим видом сказал ему Джентри.
— Росс? — неуверенно спросил Мозес.
— Делай так, как он велит, — выдавил из себя Росс. Слезы боли выступили у него на глазах. Он лег на бок, прикрыв сломанные ребра рукой. — Расскажи ему о Виктории.
Мозес взглянул на белого незнакомца и моментально почувствовал его враждебность. Но выбора у него не было — надо попытаться сказать все и помочь Россу.
— Жена мистера Коулмэна умерла в родах. Она родила сына незадолго до того, как мы приехали в Мемфис, — тихо сказал Мозес. — Мы похоронили ее. Джентри коротко хохотнул.
— И ты считаешь, что я поверю хоть единому его слову? Моя дочь не была беременна. Она бы мне сказала. А может, у нее просто не было времени — ты похитил ее и украл драгоценности. Куда ты ее дел? Что она умерла — этому я как раз вполне верю. Я полагаю, ты ее убил.
Драгоценности? Росс помотал головой в надежде, что вот сейчас проснется и весь этот смехотворный кошмар кончится. Волны боли накатывали на него, а взор застилали яркие желтые вспышки. Его тошнило.
— Мистер Джентри, я не понимаю, о чем вы говорите, — произнес он, жадно ловя ртом воздух после каждого слова. — Сакс передал мне права на владение земельным участком здесь, в Техасе.
— Сакс умер, — рявкнул Джентри.
Росса это не удивило. Он знал, что старик близок к могиле, еще тогда, когда видел его в последний раз перед отъездом. И все же известие о его смерти опечалило Росса. Сакс был первым человеком на этой земле, которого трогала судьба Сонни Кларка.
— Он передал мне свой участок, потому что знал, что сам никогда не воспользуется. Мы с Викторией решили перебраться сюда на моих лошадях. Мы хотели иметь свое собственное ранчо. Мы услышали о том, что формируется караван переселенцев, и решили присоединиться к нему, чтобы путешествовать в безопасности.
— И ты хочешь, чтобы я поверил, будто бы моя дочь бросила дом, все, что ей было дорого, всех, кого она любила, и пошла за тобой, чтобы поймать журавля в небе?
Лицо его еще больше покраснело. Он весь просто изрыгал ярость, и Россу не нравилось, как его палец беспрестанно поигрывает спусковым крючком пистолета. До своего пистолета он дотянуться не мог, особенно теперь, со сломанными ребрами. И кроме того, у него не было никакого желания стрелять в собственного тестя.
— Это было решение Виктории, а не мое, — сказал он внешне спокойно, хотя внутри него все клокотало. — Я хотел дождаться вашего возвращения из Виргинии и ехать только после этого. Я хотел рассказать вам о ребенке…
Джентри размахнулся и ударил Росса в челюсть. Росс опрокинулся навзничь.
— Заткни свою лживую пасть и не говори про ребенка! Тебе не достаточно того, что ты ее убил?
— Росс? В чем дело?
Голос Лидии донесся до Росса сквозь туман боли и гнева. Он был готов сносить безумные обвинения Джентри лишь до поры до времени, но в конце концов он собирался положить им конец. Но что он может сделать, если взор его по-прежнему затуманен после удара Джентри, а сломанные ребра просто раздирают кишки?
— Лидия! — задыхаясь, произнес он так громко, насколько это позволяло его прерывистое дыхание. — Принеси Ли.
Она пришла в замешательство, услышав сдавленный голос Росса и увидев, что он корчится на земле, и не сразу разобрала, что он ранен, а в руках человека, стоящего рядом с ним, — пистолет. Лидия спрыгнула с фургона, крепко прижав Ли к груди, и подбежала к мужчинам. У нее не было времени одеться, и ее полуобнаженная грудь выглядывала из-под сорочки и светилась тем же золотисто-розовым сиянием, что и горизонт на Востоке.
Именно это и бросилось в глаза Джентри, по-прежнему державшему пистолет в нескольких дюймах от лица Росса.
Эта девка — гулящая. Порок просто написан у нее на лице и на всей фигуре. Кларк отделался от милой, утонченной красавицы Виктории и связался с этой шлюхой. Со сбежавшей женой Расселла. Джентри почувствовал, как новая волна гнева поднимается в его душе. То, что Кларк предпочел эту девку его обожаемой дочери, — было непереносимым оскорблением. И ненависть его получила новую пищу.
— Не подходи! — крикнул он Лидии и поднес пистолет еще ближе к лицу Росса.
Она остановилась как вкопанная, еще крепче прижав Ли к груди.
— Кто вы? Что вам надо?
— Лидия, это отец Виктории. Покажи ему Ли. Это ваш внук, Джентри.
— Врешь!
— Этот ребенок — ваш внук. Я клянусь вам. Виктория умерла, когда производила его на свет.
— Это правда, — поспешила подтвердить Лидия. — Мой ребенок родился мертвым. Я выкормила Ли. Росс женился на мне только спустя много недель после смерти Виктории.
— Я так и думал, что вы попытаетесь выдать этого ребенка за сына Виктории, чтобы вымогать из меня деньги, — сказал Джентри и плюнул на землю рядом с лицом Росса. — Меня тошнит при одной мысли о том, что ты прикасался к моей дочери, — добавил он.
— Я знаю, черт побери, — скрипнул зубами Росс. — Но меня это больше не волнует. Но неужели в угоду своей спеси вы откажетесь от сына Виктории? Это ваша плоть и кровь.
Джентри даже не взглянул на ребенка.
— Не держи меня за идиота… Кларк! — Росс вздрогнул, а Джентри злорадно рассмеялся. — Да-да, я все про тебя знаю. Ты — презренный преступник. И про эту гулящую девку я тоже все знаю. Очень трогательную сцену она тут разыгрывает. Но я вчера встречался в городе с ее мужем. Очень мило побеседовали с мистером Расселлом. Эй ты, Сонни Кларк, ты думаешь, ты такой несокрушимый, а знаешь ли ты, что эта деревенская парочка попросту водит тебя за нос? Росс отупело уставился на тестя.
— Расселл?
— Муж? — эхом отозвалась Лидия.
— Клэнси Расселл. Он мне рассказал, как неделю или около того назад с тобой повстречался. И что ты помешал ему и его женщине, когда они обсуждали, как лучше сдать тебя, и поэтому ему пришлось сделать вид, что он ищет работу.
Первой мыслью Росса было: его тесть окончательно свихнулся и бредит. Потом он увидел глаза Лидии и прочитал у нее на лице всю правду. Лицо было белым как полотно, испуганным, виноватым.
— Так он был твоим мужем! — спросил он, сам этому не веря. Ему хотелось, чтобы она опровергла это.
— Нет. Клэнси Расселл не был моим мужем, — ответила она, медленно качая головой. Даже мертвый, Клэнси продолжал ее мучить. — Это мой сводный брат.
