Мейджорс достал что-то из кармана и бросил на кровать. Это был черный бархатный мешочек.
— Джентри обвинял вас в том, что вы украли эти драгоценности.
— Они принадлежали Виктории. Мне они не нужны, — отрывисто сказал Росс.
Если у Мейджорса и оставались какие-то сомнения до этого момента, то теперь он окончательно убедился, что поступает правильно. Сонни Кларк не стал бы на глазах у всех рыдать над телом раненой женщины. Сонни Кларк, попади он в такую передрягу, выстрелами проложил бы себе путь к свободе. Про Сонни Кларка говорили, что он разворотил чуть ли не все тюремные камеры, которым выпало несчастье принимать его в качестве гостя. Росс Коулмэн провел последние несколько дней, уставившись в стену, молча, поглощенный своим горем.
Росса Коулмэна любили и уважали все, с кем он путешествовал. Он имел полное право убить Джентри, потому что тот первым напал на него. Но он этого не сделал. Он пошел за Мейджорсом покорно, не выказав ни малейшей враждебности, когда его арестовали. Все его мысли занимала тревога о жене. Он не просил никаких поблажек для себя, а только, умолял, чтобы ее немедленно доставили к врачу. Он не предпринял никаких попыток к бегству.
А вот теперь он еще и отказывается от драгоценностей. Нет, этот человек больше не был Сонни Кларком. Это был Росс Коулмэн, и Мейджорс собирался позволить ему жить спокойно. Возможно, к старости он становится сентиментальным. Но так или иначе, а уходить на пенсию, имея на совести две загубленные жизни, — такая перспектива его нисколько не привлекала.
— Возможно, вам они не нужны, но они по праву принадлежат вашему сыну, мистер Коулмэн. Не кажется ли вам, что следует сохранить их до его совершеннолетия?
Росс молча кивнул. Мейджорс отдал ему мешочек, а он в свою очередь неловко передал его Лидии.
— Останки мистера Джентри уже на пути в Теннесси. Я послал телеграмму его адвокату и уже получил ответ, что необходимые приготовления к похоронам будут сделаны. — Мейджорс кашлянул в кулак и немного прошелся по комнате. Потом заговорил снова: — Я расспросил вашу жену о ее покойном сводном брате и…
— Покойном?!
— Ах да, верно. Вы не могли об этом ничего знать. Я нашел его труп тогда утром, когда спешил догнать Джентри. Я говорил Джентри, чтобы он без меня не обвинял вас ни в воровстве, ни в похищении его дочери. Но когда я проснулся и заглянул в его комнату, то обнаружил, что его нет.
Мейджорс сжал губы, вспомнив, как это его тогда разозлило. Он выбежал из отеля и направился к конюшне, как вдруг заметил труп Клэнси в аллее сбоку от отеля. Он решил, что Джентри убил Расселла, чтобы тот не пустил слух о том, что его дочь была замужем за Сонни Кларком.
— Убийство Расселла остается нераскрытым, — задумчиво произнес он. Коулмэн не мог его совершить. Мозес на допросе показал, что Коулмэн был с ним все время с раннего вечера предыдущего дня и до самого утра, когда его разбудил Джентри. А Лидия? Мейджорс повнимательнее вгляделся в нее. Если она тайком улизнула и убила своего сводного брата, в чем он сомневался, она имела полное право так поступить.
Лидия сидела молча, надеясь, что Мейджорсу не удастся прочитать ее мысли. Она никогда не назовет имя убийцы Клэнси! Даже Россу. Бубба решил не выдавать ее тайну. Она тоже не выдаст его.
— Слышали вы когда-нибудь о бандите по имени Сонни Кларк? — вдруг спросил Мейджорс.
Взгляды Лидии и Росса на какое-то мгновение встретились, потом оба они переключили свое внимание на сыщика. Росс резко дернул головой — да, слышал. Но он не собирался ничего говорить, пока не поймет, какую игру ведет Мейджорс.
Лидия ощущала биение сердца у себя в горле.
— Я слышал, он умер, — медленно произнес сыщик, следя за выражением лица Росса. — Я слышал, что он умер несколько лет назад от огнестрельных ран, полученных при ограблении банка. Каково ваше мнение на этот счет?
— Он умер, — без колебаний ответил Росс.
— Вы уверены?
— Да.
Все еще продолжая пытливо разглядывать Росса, Мейджорс кивнул.
— Если так, то я не думаю, что он мог бы пролить какой-нибудь свет на то, где братья Джеймс могут скрываться в данный момент.
— Клянусь Богом, мне ничего об этом не известно, — ответил Росс правдиво.
Внутреннее чутье говорило Мейджорсу, что его собеседник не лжет.
— Понятно, — сказал он, выходя из состояния глубокой задумчивости. — Я полагаю, что так оно и есть. — Он почесал за ухом, как если бы то, что они обсуждали, не имело особого значения. — Моим последним официальным долгом как сотрудника агентства Пинкертона будет распространение версии о том, что Сонни Кларк умер. — Он беззаботно рассмеялся. — Уверен, что найдется немало блюстителей порядка и ловцов удачи, которые будут очень разочарованы, услышав это. Вознаграждение за его поимку уплывет от них.
Им было трудно, но все же и Росс, и Лидия сохранили самообладание. Только кадык Росса несколько раз поднялся и опустился.
Мейджорс подошел к двери и открыл ее.
— Не вижу причин задерживать вас долее, — сказал он и широко взмахнул рукой, показывая, что они могут идти.
Все другие, кто знал подлинное имя Росса Коулмэна, были мертвы. Вэнс Джентри и Клэнси Расселл. Мадам Ляру получит письмо от Мейджорса, в котором тот сообщит ей, что знаменитый преступник умер от ран. Он не станет называть дату смерти.
Мейджорс подробно допросил Мозеса, допытываясь, замечал ли он за мистером Коулмэном какую-либо склонность к насилию. Бывший раб поклялся, что мистер Коулмэн — один из самых замечательных людей среди всех, кого ему посчастливилось знать. Он ничего не знал о прошлом Коулмэна.
Он, конечно же, лгал. Мозес слышал каждое слово, произнесенное тогда утром Вэнсом Джентри. Но Мейджорс знал, что Мозес унесет этот секрет с собой в могилу. Лидия Коулмэн никогда не произнесет ни слова о бурном прошлом своего мужа. Надо было видеть, как она смотрит на него, чтобы понять, что ее любовь — это нечто выходящее за пределы обычных представлений.
Муж помог ей встать на ноги, хотя ни он, ни она не произнесли ни слова. Мейджорс видел слезы благодарности в ее необыкновенных глазах. Она подошла к нему и сказала, тщательно подбирая слова:
— Вы были очень добры. Спасибо.
Она вышла из комнаты, и Росс с сыщиком остались наедине. Росс впился взглядом в глаза Мейджорса. Он раскрыл было рот, но Мейджорс, дотронувшись до его руки, знаком велел молчать.
— Будет лучше, если вы не станете благодарить меня.
Благодарность в такой ситуации была бы равносильна признанию. Им обоим не нужно было подтверждение того, что один совершает по отношению к другому благодеяние.
Росс в знак понимания крепко стиснул руку Мейджорса. Потом быстро отвернулся и догнал жену. Ховард Мейджорс смотрел им вслед. Он задумчиво улыбнулся про себя и подумал: кто я — полубог или просто старый сентиментальный дурак?
