— Черт их раздери, так или иначе — но они родственники, — злобно сказал Джентри.
— Тот самый сводный брат? — прорычал Росс. Ее глаза умоляли его понять:
— Да.
— Черт тебя побери! — выругался Росс. — Так ты все знала обо мне. Еще до того, как я тебе рассказал.
— Да, но…
— И ты, и этот твой сводный братец, которого ты, как утверждаешь, ненавидишь…
— Я ненавидела… я ненавижу его. — Не могла же она показать, что знает о смерти Клэнси, и тем самым подвести Буббу.
— Так вы с ним вместе собирались сдать меня и получить вознаграждение?
— Нет! — отчаянно воскликнула она. — Нет, Росс, нет! Он угрожал мне, он сказал, что выдаст тебя, если я не отдам ему драгоценности.
— Какие драгоценности? — не понял он.
— Те самые драгоценности, которые ты украл у меня, — пояснил Джентри. — Фамильные драгоценности семьи Джентри. Нет никакого сомнения — это ты заставил Викторию вскрыть сейф, что за картиной в столовой, и забрать их оттуда. Мы так удачно прятали их от янки, оказывается, только для того, чтобы у нас их отнял вор вроде тебя. А я и не знал, что Расселл о них знает. Наверное, эта женщина, которую ты называешь своей женой, сообщила ему.
— Если вам нужны драгоценности, то я их вам сейчас принесу, — сказала Лидия и шагнула в направлении Джентри. Она с радостью отдаст их ему, только бы он увел пистолет от лица Росса. — Ли… — И она подняла ребенка, чтобы дед мог взять его на руки.
Он отшатнулся, как если бы это было исчадие ада.
— Отдай его ниггеру и неси драгоценности.
Мозес взял ребенка на руки. Мальчик начал хныкать то ли от голода, то ли почувствовав напряжение, в котором пребывали все вокруг. Лидия поправила сорочку и побежала к фургону. Она залезла внутрь и достала драгоценности оттуда, где несколько часов назад их спрятала. Возвращаясь, она старалась не встречаться взглядом с Россом, подбежала к Джентри и протянула ему мешок.
— Брось на землю. — Она повиновалась. — Вот, Кларк, взгляни на это — я взял тебя с поличным. Одного этого достаточно, чтобы убить тебя.
— Я никогда раньше его не видел, — заявил Росс.
— Это не он украл драгоценности! — крикнула Лидия. — Виктория захватила их с собой, когда они уезжали из Теннесси.
— Заткнись! — рявкнул Джентри. — Ты недостойна даже произносить ее имя. — Свободной рукой он схватил Лидию за запястье, завел ей руку за спину и повернул лицом к Россу.
— Посмотри на нее, Кларк. Вот женщина, более подходящая для тебя, чем моя Виктория. Только взгляни на нее, как она бегает тут в одном нижнем белье без малейшего стыда. Нашла она чем занять тебя ночью, как ей велел Расселл, пока он рассказывал нам, где тебя взять?
— Нет! — вырвался стон из груди Лидии. В этом стоне слились воедино боль и стыд. Клэнси все-таки нашел способ отомстить ей. Ей было наплевать на оскорбления, которыми осыпал ее Джентри. Но выражение разочарования во взгляде Росса — вот что медленно и мучительно убивало ее.
— Откуда ты узнала про драгоценности, Лидия? — спросил он упавшим голосом.
Она проглотила комок в горле, преодолевая боль, от хватки Джентри.
— Мне сказал Клэнси. Я не знаю, как он об этом узнал. Он появился тут с объявлением о розыске преступника и угрожал…
— Когда?
— Сразу после того, как был убит Люк.
Росс выругался и захохотал. Сначала у него в груди раздалось какое-то урчание, потом его словно прорвало. Он понимал, что боль в боку мешает ему ясно соображать, и все же не посчитал нужным больше сдерживаться.
— Много недель назад!
Неужели все, что она делала, было ложью и притворством?
Взгляд его глаз сделался острым, как бритва, и Лидии казалось, что он до крови рассекает ее лицо. Она воскликнула с мольбой и отчаянием:
— Он убил Люка, Росс, потому что Люк видел, как он рыскает по лесу возле каравана! Это он напал на меня и застрелил Уинстона.
— И ты не нашла нужным никому об этом рассказать? Даже мне?
— Я боялась, что он причинит зло тебе и Ли.
— А может, ты защищала его, — в ярости выпалил он. Глаза его были устремлены на ее груди, выпирающие из-под сорочки. Джентри по-прежнему не выпускал ее, и ей пришлось нагнуться, чтобы было не так больно, но это только еще больше подчеркивало сладостную полноту ее груди. Волосы разметались, подобно гриве, вокруг головы и струились по ее плечам. — Ты встречалась с ним тайно, у меня за спиной.
— Да, но…
— А вчера вечером? Был он здесь вчера вечером?
— Нет. То есть да, но…
— А когда ты просила меня лечь с тобой, это что — для того, чтобы меня занять? Ты ведь была его шлюхой, так? И он мог приказать тебе сделать все, что угодно, и ты бы это сделала?
Его слова били ее в грудь, как пушечные ядра. Ей не хватало воздуха. Она посмотрела в эти холодные зеленые глаза, которые она с трудом могла узнать. После всего того, что случилось с ними за прошедшие несколько недель, после того, как они стали так много друг для друга значить, он все еще мог поверить любым гнусностям о ней.
— Да, — сквозь зубы выговорила она. — Да, я была его шлюхой. Да, он был здесь вчера вечером. И я сама предложила ему забрать меня с собой. Я предложила ему безраздельно пользоваться мной, моим телом. Я была его шлюхой, чтобы спасти жизнь мамы. И я бы стала его шлюхой до конца своей жизни, если бы это помогло спасти тебя и Ли. Разве быть его шлюхой хуже, чем твоей? Потому что именно шлюхой ты меня до сих пор считаешь, так или нет?
Лицо ее блестело в лучах восходящего солнца. Солнце заиграло у нее в волосах, и они стали похожи на пламя. И так же пламенели ее глаза, сверлящие Росса. Она никогда еще не была так красива. Жар и пламя, вожделение и гордость. И мужество. Боже, какое нужно мужество, чтобы сознаться во всем том, в чем она только что созналась. И Росс любил ее за это!
Но прежде чем он успел что-то сказать, Джентри швырнул ее на землю. Лидия потянулась к его пистолету, но он отбил ее руку. Борьба на какую-то долю секунды отвлекла внимание Джентри от Росса, и этого было достаточно, чтобы Росс успел повернуться на бок, одним движением выхватить кольт из-под седла и взвести курок.
Джентри обернулся и выстрелил в Росса. Лидия вскрикнула, но пуля вонзилась в землю в дюйме от головы Росса. Многолетний опыт подсказал Россу единственно возможную реакцию: он выстрелил тоже.
Джентри отупело уставился на рану в предплечье. Рукав его пиджака оказался разорванным и быстро темнел. Он снова поднял пистолет.
— Не советую. — Все выработавшиеся у Росса за долгие годы рефлексы вступили в действие. Он уже не чувствовал боли в сломанных ребрах. Ничто больше не застилало его взор. А голос его звенел, как кубики льда, падающие на зеркальную поверхность. Он нарочно промахнулся, когда выстрелил в первый раз. Но теперь его пистолет был направлен прямо в лоб Джентри. — Бросьте пистолет, мистер Джентри.
