Однако на самом деле Пардальян не был до конца уверен, что «все так и есть»: шевалье начал смутно догадываться об истинной причине всей этой возни. Но его подозрение было таким чудовищным, таким невероятным, что Пардальян гнал от себя эту страшную мысль.
Но она постоянно возвращалась, и ему захотелось выбраться из укрытия, подкрасться поближе, присмотреться…
К несчастью, д'Альбаран после первого же похода в пещеру распорядился:
— Выкатывайте сюда бочонки, а я буду поднимать их по лестнице и размещать наверху.
И Пардальяну пришлось остаться в нише. В результате он слышал голоса обоих подручных д'Альбарана и видел, как благородные идальго таскают бочонки, но не мог следить за тем, что происходило у него над головой.
Шевалье не придал этому особого значения. Однако…
Трудясь в поте лица, испанцы шутили и смеялись. И болтали как сороки… Из их разговора Пардальян и узнал о том, чем занимался великан в верхнем погребе. Так шевалье убедился, что его страшная догадка была верной.
Его охватило холодное бешенство.
«Мерзавцы! Они минируют дом!.. Чтобы утром я взлетел на воздух!.. Вот что придумала Фауста!.. Минируют и веселятся… Им, видите ли, смешно, что взрывом человека разорвет на части!.. Какие же они негодяи! Поразбивать бы им головы о стену… А Фаусте надо бы шею свернуть! Ногой бы раздавить эту гадину ядовитую…»
Было похоже, что он так и сделает. А негодяи тащили вдвоем бочонок, дно которого нечаянно проломили, и даже не подозревали, что оба они — на волосок от смерти. То же можно было сказать о д'Альбаране и Фаусте. Никто из них даже не догадывался, какая страшная опасность им грозит.
Но Пардальян остался на месте. Совладав с собой, он пожал плечами, вжался в стену и спокойно продолжал наблюдать.
Приступ бешенства длился лишь одно короткое мгновение, но в этот миг случилось нечто такое, что прошло мимо внимания задыхавшегося от гнева шевалье. Впрочем, будь Пардальян спокоен, он бы все равно ничего не увидел и не услышал, поскольку находился слишком далеко от места событий.
А произошло вот что.
Д'Альбаран поднялся на кухню. Мрачная Фауста неподвижно восседала на табурете, погрузившись в глубокую задумчивость.
— Мадам, погреб заминирован, — доложил великан. — Все забито до отказа… Но внизу осталось несколько бочонков. Отнести их назад?
— Ни в коем случае, — встрепенулась Фауста. И пояснила: — Ты забываешь, что Пардальян знает об этой пещере. Он нашел и взорвал все другие склады. Записку мою он, верно, уже получил… А вдруг он вспомнил и про это укромное местечко? Вдруг заявится сюда сегодня, прямо сейчас? Пороха там быть не должно!
— А что же делать? — недоуменно уставился на герцогиню д'Альбаран.
— Я спущусь с тобой, — решила Фауста, вставая с табурета.
Они сошли вниз. Возле лестницы стояло четыре бочонка. В это время испанцы подтащили бочонок с пробитым дном.
— Сколько там еще осталось? — спросила Фауста.
— Еще один, мадам, — доложил идальго.
— Несите его сюда, — распорядилась герцогиня.
Двое дворян отправились выполнять приказ.
Фауста двинулась за ними, но не вошла в подземный коридор, а скользнула вдоль стены погреба, почти в самый его угол. Тут нажала на какую-то пружину. Открылась маленькая дверка, за которой был небольшой подвальчик, не имевший вроде бы другого выхода.
Великан внес туда шесть оставшихся бочонков. Он управился с этим делом за одну минуту.
Фауста закрыла дверь, о существовании которой Пардальян, похоже, даже не подозревал. Потом женщина распорядилась:
— Пойди закрой дверь в пещеру.
Д'Альбаран молча повиновался. И тут же вернулся назад.
Пардальян осторожно последовал за ним, он понял, что испанцы закончили работу и теперь, скорее всего, поднимутся наверх. А шевалье хотелось быть в курсе того, что творится на ферме. И вскоре до Пардальяна донесся облегченный вздох Фаусты.
— Пусть теперь шевалье роется в пещере!.. — весело проговорила женщина. — Закрой эту дверь, д'Альбаран, пойдем посмотрим на твою ловушку.
И герцогиня двинулась к лестнице.
Мы уже сказали, что Пардальян услышал эти слова. Выждав несколько секунд, он открыл дверь. Погреб был еще освещен, и шевалье увидел спину дворянина, замыкавшего процессию. Пардальян быстро прикрыл за собой дверь и осторожно ступил на лестницу. Но тут раздался голос Фаусты, и шевалье замер. А она сказала:
— Прекрасная работа! Сколько времени будет гореть фитиль?
— Минут пять, — ответил д'Альбаран.
— Тебе его зажигать… До пещеры добежать успеешь? — озабоченно спросила герцогиня.
— Не сомневайтесь, мадам, — ухмыльнулся великан. — Я успею даже оставить ее позади… Как вы понимаете, я не собираюсь отдыхать по дороге.
— Это было бы некстати, — прыснул офицер.
Все замолчали. Потом Фауста властно распорядилась:
— Идемте наверх, господа. Там получите последние инструкции… Д'Альбаран, прикрой на всякий случай дверь в этот погреб.
В наступившей тишине раздался шум удалявшихся шагов.
Пардальян поднялся по лестнице и проскользнул в погреб. Он невольно посмотрел в сторону чуланчиков. Их двери были закрыты. Невозможно было поверить, что одна из кладовок начинена пулями и взрывчаткой, от которых мог серьезно пострадать целый квартал… К счастью, заминированный дом стоял отдельно, и по пустынной дороге проходило человек десять в день, никак не больше. Поравнявшись с чуланчиками, шевалье невольно содрогнулся.
Вот он вступил на вторую лестницу. И опять замедлил шаг, услышав голос Фаусты. Она говорила:
— Господа, вы снова будете крестьянами. Оставайтесь снаружи и наблюдайте за площадью. Вы знаете господина де Пардальяна. Если он появится — вы помните, что ему сказать: птичника нет, он будет только завтра. А вы его слуги, вам ничего не известно… И никаких тайн. Сразу откройте дверь и пригласите его войти. Делайте, как я сказала, и все будет хорошо, вот увидите… Когда стемнеет, замкнете все двери, как делал хозяин дома… На рассвете все откроете… Около десяти утра запрете на два оборота переднюю дверь… Ключ оставите в замке. Закройте и заднюю дверь, а ключ от нее заберете с собой… В десять часов вы уйдете… Вот и все. Ступайте, господа.
— Позвольте одно замечание, мадам?
— Говорите, — кивнула Фауста.
— Господин де Пардальян видел меня… Это он довел меня ночью почти до ратуши. Боюсь, что, несмотря на этот наряд…
— Конечно же, он вас узнает!.. Память у него отменная… Не показывайтесь ему на глаза… с вами, маркиз, он раньше не встречался, вот вы с ним и поговорите… А лучше вот что… Вам больше не нужно обоим сидеть здесь… Останетесь вы, маркиз… А вы, граф, немедленно отправляйтесь в Париж, возвращайтесь в мой особняк — и делу конец. Ступайте.
