сказала тебе сегодня на дороге?
Алек медленно кивнул.
— Друг, она не должна тебя бояться. — Кого угодно, но не тебя.
— Феликс прав. Так что иди и догони её скорее. А что сказать… сердце подскажет нужные слова.
И снова последовал кивок. Правда, в этот раз его сопровождало не отчаяние, а только что загоревшаяся решимость. Алек спешно покинул комнату. Я проводила его взглядом, молясь великим силам, чтобы этих двоих не постиг разлад.
— Сколько себя помню, мы были на одной стороне, — снова заговорил Марсель, обращаясь к Феликсу. — Почему сейчас всё изменилось?
— Потому что ты не знаешь, о чём говоришь. Мила не просто очередная подружка Алека.
— Это ничего не меняет.
— Это меняет всё.
Ответ, не терпящий возражений. Мне не хотелось, чтобы в доме завязалась очередная ссора, поэтому я решила сменить тему.
— Кстати, мы еще официально не знакомы, — улыбнувшись Марселю, я протянула ему ладонь. — Я — Лина.
Парень недоумённо уставился на меня.
— Марсель Паскуаль, Лина без фамилии, — ответил на рукопожатие он. — Ты девушка Феликса?
Феликс, который в этот момент отпивал виски из стакана, поперхнулся.
— Что? Нет! — засмеялась я.
Марсель приподнял одну бровь.
— Странно, я видел, как ты его поцеловала возле машины, вот и подумал.
— Это… ты неправильно всё понял, — попыталась оправдаться я, чувствуя, как краснеют щёки.
— Как скажешь, — пожал плечами парень.
В воздухе повисло неловкое молчание.
— Ты наверное, ужасно голоден, — сменила тему, Кира, обращаясь к Марселю.
— Ужасно — не то слово, — капризно протянул он.
Подруга засветилась энтузиазмом, как мне показалась, чрезмерным.
— Тогда пойдём искать кухню, я что-нибудь приготовлю.
— Погнали, я знаю дорогу.
Они уже почти ушли, когда Кира резко обернулась.
— Ты что-нибудь будешь, Лина? — бросила она через плечо.
— Спасибо, нет аппетита, — отмахнулась я.
Феликса она не удостоила даже взглядом.
— И снова старая песня. Она меня ненавидит, а я даже не знаю за что. Зато к этому малолетнему сопляку она сразу проявила сочувствие.
В его словах слышалась плохо скрываемая ревность. Но если Феликса волновали чувства Киры, то почему он не вмешался в мой разговор с Марселем и не подтвердил, что между нами ничего нет? Мне вспомнились все наши встречи наедине. Прогулка по садам особняка в день рождения Инги. Первый настоящий поцелуй в библиотеке, который, казалось, произошёл сто лет назад. Затем эта ночь, объятия в закусочной, то, как он держал меня за руку во время второго испытания. Поцелуй в щёку перед отъездом. И десятки других маленьких моментов. Это всё заставило задуматься: а действительно ли между нами ничего нет?
Наверное, нам нужно обсудить это с Феликсом напрямую. Но, если честно, сейчас у меня не было на это сил. Поэтому я коротко ответила.
— Марсель тоже многое сегодня пережил, ему нужна забота, он же еще такой юный.
— Знаю, я же не полный идиот. Но почему именно она? Вы все очень добрые, внимательные и участливые девушки. Но сюсюкаться с ним, пошла именно Кира.
Я не знала, как объяснить другу, что Миле сейчас явно не до Марселя, Соня, после того, что она сотворила, тоже наверняка не в форме. Инга куда-то исчезла. А я… Я эгоистично понадеялась, что нужна Феликсу. Просто, чтобы быть рядом. И также наивно подумала, что имею право ответно нуждаться в нём.
Я… я не знаю, — растерянно пролепетала я. — Наверное, это просто случайность.
Да уж, лучшего аргумента было не придумать.
— Нет, не случайность, — заметила Инга, входя в комнату. — И говорите тише.
— О чём ты? — встрепенулась я, радуясь, что появился повод отвлечься от печальных размышлений по поводу меня, Феликса и Киры.
— Может, хотя бы сядем? — предложила она.
Согласиться было быстрее, чем спорить.
— Кира сказала, что ты не голодна, — обратилась Инга ко мне. — Но я всё равно принесла сэндвичи к чаю. Тебе нужно подкрепиться, чтобы было легче заснуть.
Мои колени начали подгибаться от усталости еще пару часов назад, так что в любой момент была готова отключиться, но я не стала акцентировать на этом внимания. Вместо этого послушно позволила Инге поухаживать за собой. В отличие от Киры, она не оставила Феликса без внимания, налив чая и ему. Парень искоса взглянул на виски, но затем потянулся к чашке с горячим напитком и сделал глоток.
Инга расправляла подол своего платья, не спеша начинать разговор. Мы с Феликсом встретились глазами, я послала ему мысленный сигнал помалкивать. В ответ парень сощурился, но продолжил молчать.
— Вообще не в моих правилах делиться чужими секретами, — наконец начала Инга. — Но даже мне уже невыносимо смотреть на твои мучения.
Лишь спустя секунду я поняла, что речь идёт о Феликсе.
— Как вы могли заметить, Кира не поехала с вами к Гремучим.
— Да, потому что у тебя было к ней какое-то дело, — припомнила я.
Инга слегка улыбнулась.
— Не совсем. Дело у меня было одно — увести Киру подальше от всех этих разговоров, — она глубоко вздохнула. — У Киры есть брат. Его зовут Марк. И у него довольно сложные отношения с такими, как ты.
Она вновь повернулась к Феликсу. Тот нахмурился, обдумывая её слова. Я же смотрела на Ингу во все глаза.
— Как это у неё есть брат? Мы знакомы уже… года четыре? Я никогда о нём не слышала.
— Разумеется, нет. Кира не любит о нём говорить, хотя они и довольно близки.
— Что ты имеешь в виду, под «довольно сложными отношениями»? — вернулся к основной теме Феликс.
Подруга внимательно на него посмотрела.
— Марк, как и Кира, рос не в самых благоприятных условиях. Но это не помешало ему довольно быстро сделать себе имя среди уличных банд. Всё шло хорошо, даже отлично, пока Марк не влип в историю с богатыми ребятами. Я не знаю, подробностей, Кира никогда о них не распространялась. Я знаю лишь, что он обманным путём украл у какого-то обеспеченного парня довольно приличную сумму. И сильно обжегся, поняв, что не все мажоры лопухи.
Желудок неприятно свело, я уже предчувствовала плохую развязку всей этой истории.
— Они подкараулили его, когда тот встречал Киру из школы. Ей тогда было четырнадцать. Они схватили Марка и решили поразвлечься.
— В каком смысле поразвлечься? — отсутствующим голосом спросил Феликс.
Инга обернулась в сторону коридора. Лишь убедившись, что никто нас не подслушивает, девушка пояснила:
— Эти… монстры. Они порезали ему лицо. А на груди вырезали сумму долга, чтобы он никогда об этом не забывал. Порезы были не смертельными, но достаточно глубокими, чтобы остались уродливые шрамы. И число было… семизначным.
Она выдержала паузу, дав нам переварить услышанное. Феликс побледнел,
