который толком и не участвовал в полемике. Только вот это не мешало ему смотреть на Алека, как коршун на падаль.
— Победу можешь забрать себе, Сесилия, мне нужен только мальчик, — парировал Алек.
Наконец Кристиан рассмеялся.
— Что же мне выбрать? Я могу отпустить тебя, Алексей Антверлен, и потерять Марселя. А могу присвоить победу Лену, и вы с малышом останетесь в Змеях навсегда. Действительно, это невероятно трудный выбор.
Моё сердце упало. Всё к этому шло! С самого начала! Он и не планировал отпускать Алека, это всё была обычная игра, шанса выиграть которую не было. Ширма. Забава. Театральное представление. А мы все — личные шуты Кристиана Лакхезиса.
— Довольно, — послышался над толпой голос Сони.
Все дружно обернулись на девушку, она держала в руках шприц с какой-то прозрачной жидкостью. Тот был занесён над распахнутой рубашкой Лена.
— Ты отпустишь всех нас, — вкрадчиво произнесла она — иначе никакого третьего финалиста не будет. Мёртвые не умеют побеждать.
— Ты не посмеешь, — взвизгнула Сесилия.
Я смотрела на подругу во все глаза, ужасаясь и восхищаясь её смелостью одновременно. Я знала, это всё не больше, чем блеф, однако… Она была так зловеще серьёзна, что у меня невольно зашлось сердце. А если она не лжет? Я бросила короткий взгляд на змея. Кристиан воззрился на неё с нездоровым блеском в глазах, словно воочию узрел Священный Грааль — одновременно опасный и желанный.
— Еще как посмею, — возразила Соня, пугающе безумно склонив голову.
Сейчас она была похожа не на эльфа, как мы обычно привыкли её называть, а на призрака. Сумасшедшего, который приходит за вами в ночных кошмарах. У меня от страха мурашки побежали по спине. Она резко обернулась на главу джентльменского клуба.
— Кристиан Лакхезис, — вкрадчиво заговорила она. — Ты отпустишь нас и мальчика либо по-хорошему, либо по-плохому. Выбирай.
Только сейчас я осознала, что эта ночь вполне может стать последней в моей жизни. Один знак этого змея в овечьей шкуре, и я могу просто не добраться до дома. Могу больше не увидеть ни друзей, ни отца. Никогда больше не услышать его голоса, не почувствовать объятий, ни запаха. Один кивок или взмах руки и я встречусь с пулей, ножом или поездом. А может и чем-то похуже. Я не знала, как сохраняют самообладание остальные, моё же тело так сильно свело от напряжения, что я даже дышать не могла.
Наконец Гремучий принял своё решение.
— Ладно, — как бы нехотя, признал он.
— Что?! — не поверила ушам Виви.
— Дай слово, что не будешь преследовать нас, — потребовал Алек.
Кристиан посмотрел на него так пристально, что мне показалось, что он в этот же миг передумает.
— Даю слово. Вы все свободны. От клятвы клуба и его преследования. Навсегда.
Дважды повторять не требовалось. Алек схватился за мотоцикл, чтобы смыться как можно скорее, Мила держалась рядом. А вот Соня бежать не спешила. Она эффектно выпустила струю жидкости в воздух, и та вылилась, образуя небольшую дугу, прямо на туфли Сесилии.
Девушка медленно захлопнула чемоданчик и выпрямилась.
— Ты сделал хороший выбор, — улыбнулась она Лакхезису. — Бешенство очень неприятно лечится. Даже у ядовитых змей.
Кристиан и его свита проводили нас долгим взглядом. Я изо всех старалась не бежать, хотя именно этого мне и хотелось. Феликс забрал у Люсьена Марселя, и мы вшестером поспешили к машине.
Стоило всем завернуть за капот и хотя бы отчасти скрыться от любопытных взглядов толпы, как Соню вывернуло. Мы с Милой мгновенно оказались рядом, придерживая её за плечи. Подругу начало трясти еще хлеще, чем Милу перед последним испытанием, по её щекам катились крупные слёзы, но она никак не могла вздохнуть. Потому что каждый новый вдох вызывал очередной позыв к рвоте.
— Всё закончилось, — зашептала я. — Всё закончилось.
— Феликс, есть вода? — позвала Мила.
Феликс замер, гладя на Соню, его лицо морщилось, словно от боли. Но не из-за малопривлекательного зрелища, скорее ему было невыносимо видеть её такой. Услышав вопрос, друг печально покачал головой.
— Воды нет, прости.
Вместо этого он вытащил из кармана пиджака шелковый платок и протянул его Соне. Она мгновенно вытерла губы.
— У меня в сумке есть вода, она на заднем сидении, — встряла я.
Понадобилась еще пара минут, прежде чем Соня смогла произнести долгожданное:
— Я в норме.
Я облегченно вздохнула.
— Поехали уже отсюда поскорее.
— Мы все не поместимся, — заключил Феликс. — Алек, тебе придётся ехать на мотоцикле.
— Сначала мне нужно его осмотреть, — слабо возразила Соня, поднимая взгляда на Антверлена.
Алек выглядел вполне здоровым, только вот его одежда во многих местах была подгоревшей или порванной. И волосы… Обычно он носил аккуратный хвостик, но сейчас резинка осталась где-то в змеином аду, и поэтому волосы друга растрепались по плечам, они были всклокочены так, что напоминали осиное гнездо. Но больше всего меня испугала частично оплавленная кожа куртки и перчаток.
Словом, я была полностью согласна с Соней.
— Нет, — покачал головой Алек. — Сначала нам нужно убраться из порта. Поверь, я цел.
Он говорил спокойным голосом, так что слова прозвучали убедительно.
— Вы поместитесь сзади? — спросил Феликс у меня, Марселя и Сони.
— Я готов ехать в багажнике, если потребуется, — впервые с начала вечера подал голос Марсель.
Алек провеет пятернёй по волосам.
— Я могу поехать с Ми… — он не успел договорить, как подруга уселась на переднее сиденье машины и характерно хлопнула дверцей.
Антверлен проводил это действо долгим и печальным взглядом.
— Я могу поехать с тобой, — предложила я. — А Соня в машине осмотрит Марселя.
— Я в порядке! — упрямо возразил юноша.
— Хорошо, — мгновенно согласился Алек. — Не будем терять время.
Это стало сигналом к действию. Соня распахнула дверцу и начала впихивать парня внутрь, словно это не она пять минут назад извергла наружу содержимое своего желудка. Алек оседлал байк и с пол-оборота завёл его. Я уже собиралась перекинуть ногу, как меня остановил Феликс.
— Один момент, — улыбнулся он, и накинул мне на плечи своё пиджак. — Чтобы не замёрзла.
Я посмотрела на него с благодарностью, а затем, не удержавшись, наклонилась и прижалась губами к его щеке. Феликс, явно не ожидая подобного, замер. Я ждала какой-нибудь язвительной шутки, но той не последовало.
— Поехали домой, — заключил он, когда я отстранилась.
— Поехали домой, — повторила эхом я.
А затем развернулась на носочках и, запрыгнув за спину Алека, приготовилась встречать ветер свободы и безопасности.
* * *
Я прижалась к Алеку всем телом, стараясь отжать у него все возможные крупицы тепла. Но мои зубы и не подумали перестать стучать. Конец сентября давал о себе
