новый скафандр, вносит в него усовершенствования, допускавшие длительное пребывание космонавта в условиях лунной среды. Он так этим увлечен, что для своей первой научной работы хочет избрать тему — развитие скафандров в отечественной космонавтике. Потом овладевает парашютным спортом — изучает парашют П-76, на котором установлен специальный прибор. В случае, если при длительном затяжном прыжке космонавт на секунды потеряет сознание, на необходимой высоте парашют автоматически раскроется сам.
По-прежнему Алексей Горелов проводит много времени в учебном городке, занимаясь на специальных тренировочных приспособлениях и приборах. Он стремится отработать все до мелочей, достичь на земле тайны космических полетов. А это не так-то просто. Особенно его беспокоит невесомость — явление необычное, неизведанное и не каждому человеку покоряющееся. Так, во всяком случае, казалось ему. Все, что он услыхал о ней от космонавтов, что прочел в газетных статьях и научных книгах, не могло научить его переносить невесомость. Не могли также научить этому и короткие тренировки, во время которых в большом воздушном лайнере, совершающем параболическую горку, он то всплывал с мягкого мата к потолку, то вновь шлепался, едва успев сделать два-три кульбита, потому что не больше 30—40 секунд длилось на тренировке состояние невесомости. Зато летчик корабля выходил весь в поту и долго ворчал на земле, сетуя на то, как трудно вести тяжелую двухтурбинную машину по восходящей параболической кривой. «Может, прыжки с парашютом дадут нам гораздо больше», — думал Горелов, вслушиваясь в увлекательные рассказы о парашютном спорте капитана Каменова. И тогда энергия Алексея переключилась на тренировки с парашютом. Для этой цели он с группой своих товарищей отправился в тихий, отдаленный городок Степновск. Там он стал постепенно замечать, что ему порой уделяется внимания больше, чем другим. Он, конечно, не спрашивал, почему. С тех пор как его первым допустили к испытанию скафандра в лунной среде, а потом часто и методично стали подвергать дополнительным медицинским обследованиям, он смутно догадывался, что его готовят к какому-то сложному полету. В то же время удивлялся, что на всех официальных служебных совещаниях в отряде, когда назывались имена первых кандидатов на космический старт, о нем не говорили.
Размышляя о своем будущем полете в космос, Алексей Горелов часто вспоминал запомнившийся ему ночной разговор с генералом Мочаловым. Тогда Сергей Степанович вдруг как-то неожиданно снял с большого глобуса чехол и, улыбнувшись, сказал:
«— Это не Земля, Алексей Павлович. Это Луна, ваша цель».
Луна!.. Думам Горелова о ней писатель отводит в книге много места. И это вполне естественно. Еще когда неопытным, зеленым юнцом Алеша прибыл из летной части в отряд космонавтов, он, шагая в вечерние часы по зимним дорожкам их маленького городка, не раз вглядывался в ярко-желтый диск сквозь голые стылые, ветви продрогших на январском ветру берез и тополей. И от одной мысли, что люди уже всерьез говорят о возможных в ближайшее время полетах в район Луны, ему становилось зябко, немножко жутковато и почему-то смешно. Смешно, наверное, оттого, что в глубине души считал Алексей все совершенные доселе космические полеты игрушечными в сравнении с маршрутом на Луну.
«Ну что такое наши орбиты? — думал он. — Триста — пятьсот километров, не больше. А до Луны почти четыреста тысяч километров. Сколько радиационных поясов! А Метеорные бури и солнечные вспышки! А предполагаемые магнитные поля, окружающие ее поверхность! Это ли не суровые препятствия на пути у конструкторов, ученых и космонавтов!»
После этих раздумий Горелову казался бесконечно далеким полет лунного варианта. А потом, со временем, почти незаметно, он свыкся с возможностью такого полета. В открытый космос вышел Леонов и самым благополучным образом возвратился через шлюз в корабль. Была произведена стыковка. В районе Океана Бурь благополучно приземлилась «Луна-9», зачеркнув версию о притягательной способности окололунных магнитных полей и о наличии толстого слоя пыли на поверхности нашего загадочного спутника. И наконец Ветерок и Уголек — два симпатичных ушастых живых существа благополучно вернулись на Землю, побывав в районе радиационного пояса.
И чем больше Алексей Горелов обо всем этом думал, тем больше появлялось в нем желания полететь именно к Луне. С тем большей энергией он готовил себя к этому ответственнейшему акту в своей жизни. И, как знает читатель, книга заканчивается описанием окололунного полета, совершаемого Алексеем Гореловым.
И вот он снова среди своих космонавтов.
«Отчего так прекрасно на Земле?! — думал Алексей. — Это, наверное, оттого, что на ней властвуют силы земного притяжения. И вовсе не одна, открытая стариком Ньютоном. Силы земного притяжения — их много, ребята! Это и любовь к седенькой старенькой матери, и улыбки друзей…»
И, как бы продолжая мысли своего героя, писатель спрашивает: что такое человеческое счастье? Кому и какой мерой оно отпускается? Спрашивает и сам отвечает:
«Вероятно, каждому, кто любит родную землю, отцов и дедов своих, и жизнь, подаренную ему на этой Земле!»
Роман «Лунный вариант» автор предваряет небольшим, но не безынтересным обращением к своим читателям. Он пишет:
«Я не космонавт и никогда им уже не стану. Но когда я думаю о людях, водивших первые корабли по нескончаемой и неизведанной звездной дороге, я хорошо понимаю, почему все они были питомцами авиации. Едва ли еще в какой другой области человек так быстро и верно развивает в себе прочные волевые качества, высокую реакцию, способность в ограниченное время принимать единственно верное решение.
Вот почему не имеет значения, кого имел в виду автор, создавая образ Алексея Горелова. Людей, на него похожих, у нас много, и в этом счастье нашей Отчизны!»
* * *
Боевой авиатор, фронтовой журналист, ныне известный писатель Геннадий Александрович Семенихин по-прежнему находится в строю активных защитников Родины, неутомимых строителей коммунизма. Большой боевой, жизненный и писательский опыт, закалка фронтового газетчика вооружили его умением зорко вглядываться в жизнь, по-боевому откликаться на требования современности — откликаться статьями, очерками, рассказами. Испытанные тропы военного журналиста ведут его, писателя, на аэродромы, в солдатские казармы, домики дежурных звеньев, тренировочные городки космонавтов. Его добрые, боевые книги служат народу, воспитывают священную любовь к Отчизне, готовность в любую минуту защитить ее, отдать, если потребуется, ради нее кровь и жизнь.
Как-то на рабочем столе писателя я увидел несколько писем читателей. Одно меня особенно заинтересовало. Его авторами были авиаторы — член Военного совета Военно-Воздушных Сил Герой Советского Союза генерал-полковник авиации И. Мороз и генерал-лейтенант авиации Н. Чугунов. Они писали:
«Личный состав ВВС знает вас как талантливого писателя, иного делающего для популяризации повседневного ратного труда воинов-авиаторов, военно-патриотического воспитания нашего народа. Советские авиаторы
