Скрипнул засов, и девушка влетела в камеру. В кои-то веки ей удалось прилично приземлиться. Анет поняла, что если сжаться в комочек, то и падать на камень не слишком больно.
— Неужели мне привели компанию?
Слабый женский голос, доносящийся из угла камеры, показался смутно знакомым. Девушка осторожно приподнялась и подползла к стене, чтобы лучше рассмотреть говорившую. Свет падал только сквозь небольшое окошко с решеткой, ведущее в коридор. В дальнем углу, прикованная наручниками к стене, стояла женщина. Что-то знакомое мелькнуло в резких чертах измученного лица. Анет не сразу ее узнала, а поняв, кто это, не смогла сдержать возглас:
— Льрисса? Ты?
— Кто? Откуда ты знаешь… — дернулась узница, а в мутных глазах промелькнул страх, но потом вампирша, задумавшись, шепнула: — А… юная блондиночка, Анет? Так ведь?
— Да. — Девушка с ужасом уставилась на то, во что превратилась роскошная красавица. «Пожалуй, на это Дерри не повелся бы», — с неожиданной злостью подумала она, но с трудом все же смогла взять себя в руки. Неуместные мысли, глупая ревность в этой ситуации кажутся такими несерьезными. Зачем все это сейчас? Кем бы ни была Льрисса, сейчас они на одной стороне. А Дерри… Дерри они поделят потом, если живы останутся и если Лайтнинг жив. Пытаясь отвлечься от гнетущих размышлений, Анет внимательно изучила свою сокамерницу.
Черные волосы падали на бледный лоб давно немытыми неопрятными прядями. Холеное лицо осунулось. Темные круги под потускневшими глазами, впалые щеки и хищно заострившиеся скулы. Вместо пухлых губ лишь тонкая полоска. Анет перевела взгляд ниже, на выступающие ключицы и тонкую шею. Казалось, что Льриссу не кормили месяц как минимум.
— Ты сколько здесь? — с ужасом спросила Анет, забывая, что ничего, кроме злости, эта стерва у нее не вызывает. Да и не может она находиться здесь дольше недели, максимум двух.
— Дней пять, — усмехнулась вампирша. — Что, мой внешний вид впечатляет?
— Кошмар, — честно признала Анет, даже не пытаясь скрыть злорадство, и сделала шаг навстречу.
— Не подходи. — Голос Льриссы перешел в рычание. Вампирша сжала зубы и задрожала.
— Почему? — послушно попятилась от стены Анет и присела на солому. Стоять на ногах больше не было сил.
— Почему? — Помимо воли из уст Льриссы вырвался смешок. — Потому что я тебя могу если не убить, то покалечить. Я очень хочу есть. Очень, а твоя кровь… она манит. На тебе ведь есть открытые раны, да?
— Губу разбила и ободрала руки, — шепнула Анет совсем испуганно и вжалась в холодный камень спиной, мигом забывая, что Льрисса прикована цепями к стене. — Они тебе не дают кровь? Так ведь?
— Дают, но мало, — вздохнула Льрисса. — Очень мало и не человеческую. Кровь животных, а это не еда. Годится только для того, чтобы я не сдохла, но сил такая пища не добавляет. Странно, что они поместили тебя сюда, не думаю, что ты еда, думаю, тебе уготована участь «Сердца».
— Что?
— Долго рассказывать, я даже не знаю, как и почему ты здесь оказалась, прости, но я не могу ни говорить, ни соображать. Голод и запах крови сводят меня с ума. А по поводу «Сердца» — это всего лишь мои предположения, так как я точно знаю, что выполню предназначение «Крови», если, конечно, не получится сбежать.
— А… — Анет задумалась, не решаясь сказать следующие слова. С одной стороны, ей было жалко Льриссу. Невероятно, во что за несколько дней может превратиться вампир, если не давать ему кровь. Сразу видно — это намного хуже обычного голода. И страшнее. А с другой стороны, вампирша не нравилась Анет с самого начала. — А если я тебе дам свою кровь, ты в себя придешь до такой степени, чтобы мы смогли поговорить? — так ничего и не решив, предложила девушка, моментально обругав себя за глупый альтруизм. — И сможешь ли ты остановиться?
— В смысле — остановиться? — облизнулась вампирша в предвкушении.
— Ну ты не выпьешь ее всю?
— Всю? — Льрисса поперхнулась слюной. — Нет, в меня столько не влезет.
— Но ты же говорила, что можешь убить меня?
— Могу, если я захочу пить твою кровь, а ты будешь в истерике вырываться. Если вампир голоден, не всегда получается себя контролировать. Иногда хочется просто убивать, но я сдержусь, не переживай. У меня много силы, я — из правящего дома и поэтому могу без проблем держать в узде свои инстинкты, тем более если жертва не оказывает сопротивления.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Хорошо, — Анет осторожно встала и подошла к вампирше. В глазах Льриссы светился такой голод, что девушке стало страшно настолько, что она едва не рванула в последний миг в сторону.
Льрисса сползла вниз по цепям и потянулась навстречу Анет, прижимая девушку к себе.
— Ты знаешь, я должна тебя предупредить… — через силу выдохнула она, — укус — это…
— Будет больно, — обреченно прикрыла глаза Анет и откинула волосы с шеи, обнажая яремную вену. Девушка уже смирилась с положением вещей. Она сама не знала, зачем решилась покормить случайную любовницу Лайтнинга. Быть может, потому, что она совсем недавно спасла Дерри жизнь? А может, потому, что Льрисса, похоже, представляла, зачем их схватили, и могла все объяснить. Но не сейчас, а когда вернутся силы.
— Если бы только больно… — усмехнулась вампирша, решив, что лекции сейчас неуместны, и неожиданно впилась в сгиб локтя. В конце концов, девчонка не маленькая, сама все поймет в процессе.
Руку обожгло пламенем, на долю секунды Анет показалось, что ее сила вновь вернулась, но на смену огню пришел холод. Начали постепенно неметь пальцы, потом запястье. На сгибе локтя, там, где касались губы вампирши, покалывало. Стало страшно, Анет чувствовала, как из руки пульсирующими толчками вытекает кровь. Захотелось закрыть глаза, накатила расслабляющая дрема, и стало вдруг очень хорошо. Тело, словно невесомое, покачивалось, как на волнах. Анет это состояние живо напомнило ощущение блаженства, когда приходишь с холода домой и залезаешь в горячую ванну. Прохладные пузырьки пены щекочут обнаженную шею, плечи, ласкают руки, и хочется погрузиться в дремоту, только неприятное ощущение в руке мешает полностью расслабиться и забыть, что вообще-то в данный момент вампир высасывает твою кровь. Девушка порадовалась, что в темноте камеры не может этого видеть, но для надежности прикрыла глаза, проваливаясь в состояние непонятного забвения.
Его руки ласкали волосы, а нежные губы прошли по шее, замерли возле ключицы и вернулись вверх к губам. В фиолетовых глазах мелькнула страсть, а потом знакомое лицо с дерзкой полуулыбкой начало таять. Странные видения всплывали в голове неожиданно, словно яркие вспышки, и исчезали в темноте, оставляя волну тепла. Сначала легкие поцелуи, потом объятия, а потом… потом Анет осознала, где она, и испуганно дернулась в сторону. От боли в раздираемой клыками руке она окончательно пришла в себя и отскочила на безопасное расстояние. Подальше от прикованной цепями к стене вампирши.
— Прости, я немного увлеклась, — мурлыкнул бархатистый голос, и девушка непроизвольно подняла глаза.
Перед ней сидела та Льрисса, которую Анет запомнила с момента последней встречи. Агрессивная нескрываемая сексуальность буквально расползалась по помещению, воскрешая ненависть. Девушка уже жалела, что поделилась своей кровью. Все же беспомощная Льрисса хотя бы вызывала жалость, а эта — только злость. А потом ей совершенно не нравилось, что вампирша прекрасно представляет, что испытывала Анет секунду назад. Совсем паршиво девушке стало, когда она поняла, что и Дерри испытывал те же самые ощущения, когда Льрисса высасывала из его раны яд. Неудивительно, что это была не последняя их встреча. Анет зло сжала зубы и попыталась вскочить, чтобы уйти в дальний угол камеры, но неожиданно вернулась слабость. Закружилась голова, и пришлось лечь.
— Что, хреново? — В голосе вампирши звучало что-то похожее на сожаление. — Так всегда бывает. Тебе бы поесть сейчас, но это, к сожалению, вряд ли получится. Так что терпи. Можешь рассказать, какими судьбами ты здесь оказалась.
