Владимир Паутов Шестой прокуратор Иудеи (роман-апокриф)
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Пусть моё неожиданное признание не покажется читателю абсурдным, но на мысль о необходимости написать роман меня натолкнула жена прокуратора Иудеи!!! Вернее её просьба, с которой она обратилась к своему влиятельному мужу ранним утром накануне суда над Иисусом из Назарета. Для того чтобы понять, о чём идёт речь, я приведу дословно её слова, взятые из евангельского канонического текста Нового завета. «Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него» (Евангелие от Матфея, гл. XXVII, стих 19).
Прочитав эти слова, меня весьма заинтересовала просьба жены прокуратора Понтия Пилата. Почему? Ну, хотя бы по той причине, что она родилась в знатной семье. Клавдия Прокула, так её звали, приходилась внучкой императору Августу, и была незаконной дочерью Клавдии, третьей жены императора Тиверия. Именно поэтому я очень удивился столь неожиданной просьбе знатной особы. Ведь действительно данный факт поражает своей необычностью: почему утончённая римлянка, богатая и возвышенная, вдруг ходатайствует перед своим всемогущим мужем за какого-то безродного нищего босяка с репутацией бунтовщика?
В моей голове появилось множество самых разных предположений относительно этого странного поступка. Может быть, каким-то образом пути римской патрицианки и бедного плотника пересекались? А что если жена прокуратора была тайной поклонницей учения Иисуса? Или, например, он помог ей излечиться от какого-нибудь страшного недуга? Почему также прокуратор Понтий Пилат не хотел казнить проповедника из Галилеи и всячески противился утверждению приговора? Только ли просьба любимой жены заставила его сделать попытку освободить Иисуса из-под стражи и отпустить на свободу? Или они каким-то образом связаны между собой?
А ещё меня заинтересовали отношения между Иисусом и Иудой. Не всё так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Ведь Иуда был единственным из всех учеников Иисуса его земляком. Более того, не мог же Иисус доверить вести финансовые дела своей общины человеку, которому не доверял бы как самому себе. И чем больше я думал об этом, тем больше у меня появлялось дополнительных вопросов, на которые я постарался по мере своих сил и воображения ответить, используя для этого карандаш и бумагу. Вот так незаметно для меня самого и родился мой роман.
Сразу хочу оговориться, что Иисус не является главным героем моего романа. Он скорее связующее звено между произошедшими в разное время с разными людьми событиями, которые при определённых обстоятельствах сводят их вместе. Конечно, такую постановку вопроса кто может посчитать кощунственной. Как можно Иисуса показывать простым человеком? Но по-другому и быть не могло. В те далёкие годы Иисус был одним из многих проповедников, которые бродили по дорогам Палестины. И вообще по поводу мифологичности или историчности плотника из Назарета может быть множество более или менее достоверных гипотез, из которых абсолютно неприемлема лишь одна гипотеза о том, что Христос есть сын божий. Приблизительно таких взглядов придерживался Август Бебель. И мне его мнение очень импонирует.
К сожалению, Иисус не оставил после себя ни одного рукописного текста или каких-либо других письменных документов, свидетельствовавших о его жизни. В Евангелиях, написанных его учениками и последователями, содержится крайне скудные сведения о нём как исторической личности. Нет абсолютно никакой информации об Иисусе и у древних историков: Иосифа Флавия, написавшего «Иудейские древности», Корнелия Тацита – автора «Истории» и «Анналов», Плиния Старшего и Младшего. Именно в силу этих причин я взял на себя смелость сделать предположение, как могли бы развиваться события, связанные с жизнью и деятельностью Иисуса, но через призму той политической обстановки, что сложилась в Иудее в период её оккупации римскими легионами.
Естественно не претендуя на достоверность, я назвал свой роман апокрифом. В мои планы не входило также и написание Евангелия от Понтия Пилата. Моя книга – это исторический роман-предположение, сюжет которого родился на основе анализа канонических текстов Нового завета. Скажу честно, что дался этот роман мне нелегко, работать над ним пришлось довольно длительное время. Если бы меня сейчас спросили, как долго я писал его, то мой ответ был бы крайне коротким: «Всю жизнь!» Каким получился роман? – судить тебе, дорогой читатель!
Шестой прокуратор Иудеи
«… человек свободный ни о чём так мало
не думает, как о смерти,
его мудрость состоит в размышлении не
о смерти, а о жизни».
Спиноза
Глава первая ПРОКУРАТОР
Прибытие в Иерусалим накануне праздника Пасхи. Прерванный ужин. Разговор в дворцовом саду. Мятеж в Ивлеаме. Алиби для Искариота. Предсказуемый поступок тайного соглядатая. Внезапный приезд первосвященника Каиафы. Жёсткое требование главного иудейского жреца. Незваный гость. Угроза странного посетителя. Первые сведения о нищем проповеднике из Капернаума. Разговор с хранителем библиотеки. Воспоминания о Галилее. Откровения бывшего священника. Верный помощник.
В Иерусалиме я старался бывать как можно реже, управляя палестинскими областями Сирийской провинции, Иудеей и Самарией, в основном из своей резиденции в Кесарии, что находилась на берегу Средиземного моря. Моему сердцу был роднее тихий шелест гальки в прибрежных, набегавших на берег, волнах, нежели вид каменистой безлюдной, навевавшей печаль пустыни, раскинувшейся до самого Иерусалима.
Правда, несколько раз в год, обычно в дни местных иудейских праздников, когда в главный город Иудеи съезжалось много народа из всех концов Палестины, мне приходилось прибывать в Иерусалим, дабы строго и основательно следить за соблюдением порядка. В это время иудеи были воинственно настроены, они собирались около главного своего Храма и толпами ходили по городу, напоминавшему в праздничные дни улей разбуженных диких пчёл. Жрецы своими проповедями ещё больше будоражили и возбуждали народ, открыто не высказывая своего недовольства римской властью, но тайно ругая её, иногда даже призывая горожан и паломников к мятежу. Я же всегда был готов в зародыше задавить любую попытку бунта или неповиновения, а посему очень жестоко расправлялся с подстрекателями, чтобы потом лишний раз не проливать кровь римских воинов, подавляя очередное восстание. Вот и сейчас, накануне местного иудейского праздника, называемого, кажется, пасхой, я, как прокуратор Иудеи, должен был прибыть в Иерусалим и провести несколько дней в городе.
Солнце уже начинало скатываться за горизонт, когда мой передовой отряд, наконец, достиг царского дворца, что располагался в северной части Верхнего города, одного из районов Иерусалима. Путь от моей резиденции до главного города Иудеи был не близким и занимал почти целый день.
Я и мои воины, уставшие и грязные, обрадовались окончанию длинного утомительного перехода и предвкушали долгий отдых и обильный ужин с добрым кубком вина. Слуги уже ждали нас, предупреждённые заранее гонцом, который был выслан накануне моего отъезда из резиденции. Они стояли у массивных железных ворот, когда отряд под недовольные взгляды горожан, пыля копытами своих коней, строем под боевыми воинскими стягами прошествовал к дворцу, построенному лет тридцать назад царём Иродом, а потому и называемым «царским». Я спешился сразу же, как только оказался во дворе, и, бросив поводья встречавшему рабу, в изнеможении от долгой езды верхом коротко приказал: «Пусть ужин накроют в садовой беседке как обычно на одного», – после чего быстро проследовал в кальдарий – горячую баню с парильней и бассейном, дабы смыть с себя дорожную пыль, накопившуюся за день усталость и немного прийти в себя.
Вечерело. Было то самое прекрасное время, когда сумерки едва начинали сгущаться, но ночь ещё не вступила в свои права. На небе едва появлялись звёзды. Луна ещё не взошла. В саду царили тишина и прохлада. Весеннее предвечерье напоминало, что лето ещё не наступило, а потому и накатывало волнами холодного воздуха, заставляя кутаться в тёплый плащ. Говорят, что именно в это время Гея, богиня Земли, даёт силу и здоровье своему сыну, титану Антею. Наверное, то утверждение не было легендой, потому как во время прогулки я действительно почувствовал прилив физических сил, что особенно было приятно после длительного дневного перехода через каменистую пустыню. Аромат распускавшихся фруктовых деревьев, миндаля, жасмина и вечерняя прохлада сделали своё дело, ибо усталость, накопившаяся за день, полностью ушла, уступив место желанию заняться делами, коих у меня, как прокуратора Иудеи, всегда было более чем предостаточно. Сегодняшний вечер не являлся для меня исключением, поэтому я намеревался быстро поужинать и подняться в свою комнату просмотреть кое-какие бумаги.
