доспехами. Боевые псы, опередив немного всадников, устроили настоящий хаос.
Когда отряд Джозу добрался к воротам, там всё уже было кончено. Повсюду валялись трупы стражников, и некоторых из людей Керро. Сам Керро, увлекая людей за собой, продвигался по широкой улице в сторону центра города. Джозу последовал за ним. Сопротивления не встречалось, и многие из людей Керро стали разбредаться по окрестным домам, в поисках добычи. Улица сворачивала направо, Керро с отрядом исчез из виду, и почти сразу донеслись крики и шум боя. Джозу повернул за угол, и заметил людей Керро, зажатых в центре площади, под градом стрел со ступеней двух храмовых пирамид, расположенных по обе стороны. Люди и лошади Джозу, были защищены доспехами, и выпускаемые защитниками стрелы, с бронзовыми наконечниками, не могли оказать должного эффекта на его отряд. Но люди Керро, которые не надевали тяжёлых доспехов, мешавшими рывку к воротам, а ограничились только лёгкими стальными нагрудниками, редели под стрелами. С боевым кличем, Джозу направил коня прямо к ступеням правой пирамиды. Несколько стрел ударило в щит и доспехи, но не причинили вреда. Соскочив с коня, он ворвался прямо в ряды лучников, рубя направо и налево своим марриосским клинком. Его люди последовали за ним. Лучники дрогнули и побежали. Преследуя их, поднимаясь по ступеням к вершине пирамиды, Джозу услышал шум на вершине, и едва успел увернуться от громадного медного шара, сброшенного на них сверху. За его спиной раздались крики раздавленных людей и грохот.
Оказавшись на вершине, Джозу столкнулся с тремя воинами, одетыми в кожаные доспехи и вооруженными копьями. Перерубив древко одного из копий, он мгновенно шагнул вперёд, и рассёк его обладателя от плеча до пояса. Удар второго копья пришёлся в щит, но третье попало в бок, чуть не сбив его на землю. Внезапно, один из нападающих упал, и Джозу с облегчением заметил Андреса, успевшего подняться на вершину, а за ним ещё несколько людей. Тут же несколько воинов атаковали их, пытаясь сбросить вниз. Бласа атаковали двое, действуя ловко, сразу с двух сторон, они без труда нанесли ему удар в сочленение доспехов, и он свалился, истекая кровью. Андрес отбивался сразу от троих. Зарубив одного, и перерубив копьё другому, он сделал неудачный выпад. Его противник, высокий воин в расшитом скорпионами плаще, уклонился от меча, и в свою очередь, нанес удар длинным кинжалом прямо в лицо Андресу, сбросив его вниз. Джозу зарубил ещё двоих, когда прямо на него выбежал человек, одетый в длинный черный плащ, с вышитым изображением черепа. В руке он сжимал кинжал. Джозу смог увернуться, и рассёк его мечом вдоль спины. Тут насели ещё двое, и Джозу еле отбил удар копья, метившего прямо ему в лицо. Огромный листообразный наконечник одного из копий, ударил его в бок, перебив дыхание. Джозу закачался, но тут Алейо, разделавшись со своим противником, помог Джозу закончить с атаковавшими его. Человек в плаще со скорпионами, швырнул в него тяжёлую бронзовую урну, наполненную горящими углями, сбив Джозу с ног. Пока он пытался встать, бой практически закончился. Только со стороны гавани грохотали корабельные пушки. Подойдя к краю пирамиды, он заметил, что площадь буквально усеяна трупами. По направлению к дворцу правителя, ещё продолжались стычки между небольшими группами воинов. Но хуже всего было то, что дворец пылал, по видимому, подожжённый сразу с нескольких сторон. Джозу на заплетающихся ногах поспешил туда, но было уже поздно. Жар шел такой, что подойти было невозможно. Пламя гудело, вырываясь из окон, и взметалось высоко в небо.
— Ничего страшного, — проговорил Алейо, положив ему руку на плечо, — даже если золото расплавится, оно останется золотом. В любом случае, эти Хранители Веры, заставляют переплавлять практически все изделия.
Но золота там не оказалось. Казна была пуста. Два дня они рылись на пепелище с нулевым результатом. Как оказалось, правитель Льендо, Акотас, отправил за несколько дней до штурма города, своего сына Точо и очень большой караван в Тинсу. Сам же, вместе с немногими знатными людьми, остававшимися в городе, принял яд в своих покоях, и слуги подожгли дворец изнутри.
Изандро всё время допрашивал местных жителей и практически без толку. Большинство знати и тламмов, отправились на Праздник Света в Тинсу, а многие из оставшихся погибли в бою или во дворце. Осталось несколько стариков и старух из знатных родов, которые ничего не знали ни о казне, ни о том, что повёз караван, ни о самом Акотасе, ибо не помнили даже, как зовут их правителя.
На второй день, люди Беренгара приволокли к Изандро низенького толстого человечка, извалянного в кукурузной муке с ног до головы. Человечка звали Аноки. Он был купцом из Тарау, владевшим складом с лавками в Льендо, и сдуру не уехавшему из города, потому что опасался разграбления товаров, о чём горько пожалел уже не раз. На допросе он поведал, что слышал сплетни знающих людей, о том, как Акотас отправил всю казну вместе с наследником в Тинсу. Многие из купцов и местной знати, опасаясь нападения, уехали. Кто в Тарау, кто в Мауле, но большинство отправились в Тинсу, прихватив с собой всё ценное.
Беренгар нахмурился и махнул рукой, подавая знак страже вывести Аноки на улицу. В комнате повисла тишина. Изандро оглядел присутствующих. Здесь находился Терсеро — глава одного из отрядов, Ксимен и Руи — Хранители Веры, и Джозу с Беренгаром.
Изандро, будучи главой Хранителей Веры, обратился к Беренгару, единственно которого из присутствующих, мог считать примерное равным себе по положению:
— Похоже, этот купец не лжёт. Казны мы не нашли. Возможно она спрятана здесь, но скорее всего, эта история правдива. Что собираешься делать, Беренгар?
— У меня очень мало людей, чтобы атаковать Тарау или Тинсу. Надо подождать прибытия ещё нескольких кораблей. Пошлю корабль на родину, с просьбой о солдатах. Королю нужны земли, и он удовлетворит просьбу.
— Королю нужно золото, а ты предлагаешь отправить почти пустой корабль. Возможно, что он даст тебе людей, а возможно и нет. Если мы нагрузим корабль доверху добычей, то тогда он точно отправит нам помощь.
— Но мы не сможем провернуть дело с Тарау, или тем более, с Тинсу, так как с Льендо. Это большие земли. У них настоящие армии. Очень рискованно наступать на них с горсткой храбрецов.
— Это свой сброд ты называешь храбрецами? — Изандро поморщился, — они жалкое отребье, а не храбрецы.
— Не смей оскорблять моих людей, которые проделали огромную работу, чтобы взять этот город. А кого ты называешь храбрецами, Изандро? На родине полно героев
