хочу.
— А по твоему я сейчас красивая?
— Очень, — ответ прозвучал быстро, и Темо смутился.
— Ты или слишком смел, или совсем глуп, мальчик, если хочешь меня.
— Не называй меня мальчиком! Меня зовут Темо. А как твоё имя?
— Мальчик считает себя мужчиной, — женщина улыбнулась, — Так значит Темо.
— А как тебя зовут?
Женщина подошла и пристально посмотрела на него, своим пронзительным взглядом:
— Меня зовут Мии, мальчик. Если, как ты говоришь, не хочешь, чтобы меня изуродовали, то скажи, что они сделают со мной, когда им надоест держать меня в этой комнате?
— Я не знаю.
— Лжешь! Не лги мне больше, даже если меня жалеешь.
— Я правда не знаю. По моему, Квалпо ещё сам не решил. Тебя могут отдать кому-то в рабыни, но это вряд-ли. Сумасшедшая никому не нужна, а если ты заговоришь, то они от тебя не отстанут. Скорее всего, тебя отдадут жрецам Тиу, и они вырвут тебе сердце в своём храме. А может… Не знаю…
— Теперь ты говоришь правду, мальчик. Если тебе так жалко, то открой дверь и выпусти меня.
— У меня нет ключа.
— Ты пришёл ко мне без ключа? Да, мальчик, ты точно глуп, — женщина взяла поднос у него из рук и поставила на пол. Подойдя обратно к двери, она попыталась просунуть боком голову в окошко.
— Наклонись, — прошептала она, и их губы встретились.
Мии поцеловала его долгим поцелуем и отстранилась от окошка:
— А теперь иди, мальчик, пока твои братья ничего не заподозрили, и если у тебя есть хоть капля разума, то в следующий раз, ты раздобудешь ключ.
— Я не смогу тебя выпустить, — печально произнёс Темо.
— Скажи, что они сделают с тобой, если ты попытаешься мне помочь?
— Я думаю, что казнят.
— Я тоже так думаю. А теперь иди, и не забудь про ключ. Не бойся, я не стану просить тебя, чтобы ты вывел меня отсюда. Но если ты хочешь узнать настоящую женщину, то приходи ко мне, мальчик. Пока они не отправили меня к богам, я покажу тебе, на что способна женщина.
Непослушной рукой Темо закрыл окошко и пошёл на мерцающий свет факела, висевшего на стене. Все его мысли заполнила Мии. О той медной штуке в углу, он больше не думал.
* * *
Халиан задумался, и привычно потянулся за жареным окороком водосвинки, но поймав на себе недовольный взгляд Кармити, неохотно, со вздохом, переменил своё направление движения руки к большому плоду пальмы тинни. Положив его на свою тарелку, начал медленно разрезать его ножом.
— Друг, ты что, заболел? Ты ведь совсем ничего не ешь, — проговорил сидящий рядом Бойнед, — или ты решил вступить в ряды Танцующих с Ветром, и поэтому так мучаешь себя?
Сидящие вокруг Коты расхохотались.
— Нет, Бойнед, Танцующим с Ветром, мне, конечно, не стать, но я решил податься к Воинам Облаков. У них, как ты знаешь, есть отшельники, воплощение мудрости, которые, как рассказывают питаются воздухом. Вот я и готовлюсь к ним в ученики, — ответил Халиан, хитро улыбнувшись.
— А я то всё время думал, почему они едят трупы врагов и пленных. Видно горный воздух плохо насыщает. Не советую, тебе, Халиан, так рисковать. Когда они тебя увидят, то точно решат приготовить, а не учить мудрости, — сказал с улыбкой Бойнед.
Разговаривая, он, как и все Коты, не забывал про пищу, поглощая невообразимое количество мяса, салатов и закусок. Запивая это всё кувшинами пива. Даже Халиан не смог бы превзойти его.
— Всё-таки хорошо, что нас отправили охранять принца, — заметил Ванбли, один из Котов, — А то торчали бы сейчас в Мауле бестолково.
— Да, это точно, — согласился Бойнед, — опять с утра до ночи учить этих крестьян, которых Тарегану вздумалось в одно мгновение превратить в воинов.
— Вот, как скажи на милость, я могу их хоть чему-то научить, — сказал он, обращаясь к Халиану, — если они привыкли только кланяться и повиноваться, а оружия в глаза не видали. Скорее они научат меня сеять и собирать урожай. А их очень много Тареган призывает, и когда уберут поля и сады, так ещё добавит. Никогда на моей памяти, Мауле не собирала такую армию. Хотя, какая из них там армия… Название одно. Они же разбегутся при малейшем столкновении с противником, если он окажется хоть немного более стойким, чем они. Воины должны быть профессионалами, они должны жить войной, а не думать, как от неё сбежать. А у нас теперь сыновей отдают то к тламмам, то к жрецам, а то и вообще делают торговцами, — Бойнед недовольно поморщился, — Все беды от того, что среди нас слишком много торговцев и мало воинов.
Сидящий немного поодаль Пулс, возразил ему:
— И чем бы они занимались, эти воины? Сидели бы, как сейчас в Доме Орлов, Доме Копий и Доме Котов, поглощая какао и соревнуясь в поэзии? Это хорошо, но чтобы в казне была монета, нужны торговцы. Вот я слышал, как ты недавно жаловался, что в этих постоялых дворах, в которых мы останавливались, нет какао, а если и есть, то его невозможно пить. А всё потому, что мало кто из торговцев едет по этой дороге. А если бы больше караванов шло из Тинсу в Мауле, и постоялые дворы стали приличнее, чем эти. Ты, как я вижу, просто недолюбливаешь торговцев, Бойнед?
— Да, я терпеть не могу торговцев, в этом ты прав. Потому что они все лазутчики. Как ни плюнь в торговца, так попадешь в шпиона. Богатея, они тоже стремятся прямо или косвенно влиять на власть в империи. Подкупают мэров, губернаторов, а то и наместников провинций. Про городскую стражу и таможню и говорить не стоит. В Мауле с этим пока относительный порядок, а вот в Тарау, эти проклятые купцы, вертят своим правителем, Чкао Тиотом, как марионеткой. Это не к добру. Власть должна быть твёрдой, и никакие торговцы, сколько бы золотых у них не было припрятано, не должны влиять на неё. Вот как в Тинсу. Там Техкаси регулярно казнит их на площади, так любо дорого посмотреть на порядок. Ты вот слышал, что кто из таможни Тинсу брал взятки и остался жив? Техкаси это стержень империи, хоть и постарел. А то дай торговцам волю, сделают империю рыхлой и великой только с виду, а придёт достойный противник, примерно, как чужаки сейчас, и всё вмиг рухнет. Без настоящих воинов, любая империя, это самообман правителя, и он дорого обойдется его народу.
— Чужаки, — Пулс недовольно скривился, — не такие они и непобедимые, как говорят.
— Я не скажу,
