Черноклюв сделал выпад, пытаясь ущипнуть клювом в крыло. Я мотнул лапами, отплывая в сторону, и он промахнулся. Если бы такой быстрый выпад был на суше, то ему удалось бы меня ухватить. Он выгибал шею и шипел на меня с гоготом. Потом приподнялся и слегка растопырил крылья. Я знал, сейчас подействует очередной рывок. Но я не отступил. Я не шипел и не гоготал, я молча наблюдал, как он распаляет себя и следил за каждым его движением, готовый дать отпор. И началось. Черноклюв был молодым сильным гусаком. Наверняка, в его жизни ещё не было гусыни, и он положил глаз на Афродиту. Я не собирался им мешать. Я же в душе человек. Мне их игры интересны как зрителю канала БиБиСи «Живая Природа». Совершенно случайно я дважды встал у него на пути. А он сразу в драку. Тем не менее, бой продолжился. При следующем выпаде, как я ни был готов, гусаку удалось меня схватить клювом за крыло у основания шеи. Он держал очень крепко и при этом удобным крылом наносил мне удары сгибом крыла. Моё ещё не полностью окрепшее тело ощущало их довольно-таки сильно. Но, как обычно бывает во время битвы, что у людей, что у животных, о ранах не задумываешься. Потом будешь их зализывать. А сейчас нужно действовать активно. Я не стал повторять тактику Черноклюва. Я не уцепился мёртвой хваткой в его крыло, я решил, что смогу нанести больший урон врагу, если буду его больно клевать и выщипывать перья. При этом я пытался также, как и он, наносить удары свободным крылом. Удары сгибом крыла похожи на удары кулаком. Основное в этом деле – попасть в правильное место, то есть в болевые точки. Где болевые точки у гусей, я не имел понятия, но судя по ощущениям, всё моё тело было сплошной болевой точкой. Поэтому я его дубасил, куда только мог дотянуться.
Временами мы почти с головой погружались под воду. Каким-то чудом я не захлебнулся. Зато запоздало осознал ошибку своей тактики. Опоры под ногами не было. От воды особо не оттолкнёшься. И я всё чаще промахивался. А опытный Черноклюв ни разу меня не отпустил и методично избивал, удобно придерживая клювом. Я уже не был рад, что решил вступить с ним в драку. Мне не хватало воздуха, я начинал задыхаться. А он всё давил и давил. И тут произошло то, что со мной иногда случалось в детстве. Мной овладело чувство сильнейшей несправедливости, что какой-то гусь вдруг сейчас лишит меня жизни. Причем ни за что. И я взбесился. В такие моменты в детстве своё поведение я контролировал слабо. А сейчас и вовсе не стал себя останавливать, хотя мог. И вместо того, чтобы отпихиваться и уходить от ударов, я наоборот подался всем телом на противника, глубоко вдохнул на миг показавшегося воздуха и ухватил его, но не за крыло, а за шею. Таким образом перед моим кулаком оказалось его брюхо. Не делая передышки, я начал часто и изо всех сил долбить сгибом крыла по его животу. Моё бешенство достигло апогея. Нужно было торопиться и использовать полностью этот заряд энергии. Потому что потом мне уже сложно будет получить такую долю концентрации. Сил не останется. И вот Черноклюв начал сдавать. Он не ожидал настолько резкой перемены в моём поведении и уже видел свою победу. И попал впросак. Я всё чаще и чаще его заваливал на спину. Это давало мне очередной глоток воздуха, а у него отнимало силы. Наконец, он разжал клюв. Я не преминул этим воспользоваться и вдарил освободившимся крылом ему в голову. Но это не могло продолжаться вечно. Я тоже сильно устал. И отпустил его, тут же отплыв на метр.
Вокруг уже собралась компания гусаков, которые подбадривали нас гоготом. Не знаю, на кого они ставили, но в драку не вмешивались. Мы с Черноклювом плавали напротив друг друга, не приближаясь и не удаляясь. Гоготали и шипели, вытянув шеи. В общих чертах наш диалог выглядел весьма примитивно:
– Ну, чего орёшь? Мало получил? Иди сюда, я тебя порву! – кричал один.
– Это мы ещё посмотрим. Давай, подходи, если не боишься быть утопленным! – кричал в ответ второй.
Неизвестно, по какому сценарию продолжилось бы наше с Черноклювом выяснение отношений, если бы среди этих зевак не появился Граф. Вся компания разом раздвинулась, уступая ему дорогу. Наш вид его нисколько не смутил. Он не был ни зол, ни добр. Он был мудр. Поэтому Граф просто проплыл между нами, затем повернулся к Черноклюву, вытянул шею в его сторону и загоготал. Черноклюв тут же перестал кричать. Потом такую же процедуру Граф проделал и в мой адрес. Я понял, почему Черноклюв сразу перестал кричать. Передо мной стоял воин. Именно воин. Опытный. Пусть Граф был уже не молод, но я понимал, что если не угомонюсь, то он меня прямо здесь и похоронит. Граф не был крупнее Черноклюва, но его спокойная уверенность заполнила всё видимое мной в данный момент пространство. Граф гоготнул совсем негромко, без истерики. Но мне хватило. Для острастки он ещё разок гоготнул на каждого и терпеливо ждал, пока мы не уплыли в разные части озера. Всё ещё возбужденные, мы часто ополаскивались и приводили свои перья в порядок.
А озорные глазки весело наблюдали с берега за всем происходящим.
Граф ревновал всех своих четырёх дочерей. То ли он привык уже, что они всегда рядом, то ли отцовская забота заставляла выбирать среди женихов только лучших из лучших. Тем не менее, он рьяно защищал неприкосновенность каждой из них. Если какой-либо гусак вдруг проявит интерес к молоденькой гусыне, то Граф тут как тут. Немедленно отгонит. Но я стал замечать, что Граф не ко всем относится отрицательно. Он уважает настойчивость. Если юноша вдруг проявит свой норов, то отпор папаши со временем ослабевает, и он начинает отпускать от себя дочку. Конечно же, последнее слово остаётся за ней. Если жених не по вкусу, то ничего уже не поможет, может быть, только время. В любом случае Граф же понимает, что через пару месяцев у него появятся новые птенцы, а с ними и новые заботы. А своих невест всю жизнь взаперти не удержишь, да и не за чем. Пусть плодятся. Думаю, что его молодость прошла в настоящих боях. Весь он какой-то собранный и спокойный. Всегда на страже не только своей семьи, но и всей стаи. Его пост всегда находился на
