лисы. Интересно вот только, пришли бы они ко мне на помощь или все дружно бы улетели? В любом случае я сделал для себя вывод, что безопаснее всего держаться стаи. И нужно обязательно научиться оборонительным приемам, мало ли, пригодится. Как только найти эту стаю? И если найду, примут ли они меня? А-то, может, поколотят похлеще лисы. Всё же как ни кичился я знаниями о гусях, но признаюсь, ничего толком о них и не знаю. Я даже не знаю элементарного – как мне обсохнуть. А ведь гуси всегда сухие. Как же им это удаётся? Знаю, что где-то у хвоста есть жировая железа. Они этим жиром и натирают все свои перья. Вот наступит утро, буду экспериментировать. А сейчас нужно дождаться рассвета. И я поплыл с большой осторожностью к дальнему берегу, предположив, что на противоположном берегу лис быть не должно, и я смогу найти укромный уголок, где продолжу восстанавливать силы. Держись, Вася!
Я очнулся от очень чуткой дрёмы, лишь едва забрезжил рассвет. На озере, по-прежнему, я оставался один. Вчерашняя стая гусей ещё не прилетела, а может быть, и вовсе больше не прилетит. Мне пока нужно во что бы то ни стало решить вопрос с намоканием перьев. Ночь я провёл на проветриваемом месте, поэтому немного пообсох, но видел, что оперение не отливает на свету тем жировым цветом, как у гусей, которых удавалось добывать во время охоты. Я начал копаться клювом в районе хвоста, ища что-то напоминающее ту заветную сальную железу. Долго искать не потребовалось, полупрозрачная белёсая жидкость появилась почти сразу же после небольшого нажатия на кожу. Я как мог смочил клюв и начал наносить жир по всем перьям. Давалось это сложно большей частью от того, что тело болело от недавних повреждений. Но, всё же, со смазкой я закончил. Шея и голова сами по себе уже измазались во время этой процедуры. Для проверки качества, я опустился в воду и потом вышел опять на берег. Вроде бы, остался сухим. Будем считать, что получилось. Осталось только понять, надолго ли мне хватит жирового слоя, как часто нужно его наносить. Словом, ещё многому нужно научиться. А для этого мне необходимы учителя. И учителя вернулись.
Уже давно рассвело. День был пасмурный и ветреный. Тёмно-серые облака плыли по небу. Возможно, скоро пойдёт дождь, но моё тело такую погоду ощущало вполне комфортно. Мне не было холодно. Плотные перья и пух не давали ни малейшего шанса свежему ветру меня заморозить. Я неспешно плыл вдоль берега, иногда отщипывая со дна корешки. К сожалению, другой пищи я не знал. Гусей я заметил издалека. Настолько издалека, что даже сам не поверил своему зрению. Они летели стройным клином. Затем по какой-то команде все начали снижаться. В этот момент я отплыл метров на двадцать от берега, а до середины озера оставалось еще метров тридцать. Я замер, боясь спугнуть их. Это совсем другое чувство, совсем не как во время охоты. Там гуси летят на чучела, которые выставлены от скрадка метрах в тридцати. Сейчас же я видел, как гуси летели точно на меня. Снижаясь, клин перестроился, каждый гусь наметил свою посадочную полосу. Подлетая, гуси загоготали громче. Возможно, они возбуждались, предчувствуя отдых и пищу. Гуси один за другим приземлялись вокруг меня, поднимая брызги. Я не переставал крутить головой, восхищаясь той легкости, с которой они садились на воду. Я будто видел их впервые. Никогда прежде я не созерцал эти пернатые создания так трепетно, как сейчас. Раньше они для меня были лишь объектом охоты, да будущими трофеями, а теперь мне предстоит стать членом этой большой семьи хотя бы до окончания охоты. Иначе, в одиночку выживать слишком сложно и небезопасно.
Я насчитал десятков семь особей. Вчера их было больше. Первым делом, каждый гусь занялся собой, они тщательно укладывали крылья, пёрышко к пёрышку. Затем некоторые тут же делали нырок, либо просто опускали голову под воду и отщипывали корешки и травинки. Некоторые гуси, как и вчера, выходили на берег и рылись на проталинах, срывая зелёные стебельки. При этом многие продолжали гоготать и возбуждённо рывками передвигаться по озеру. Эти же удальцы изредка пытались с кем-то затеять драки. Впрочем, всё ограничивалось только взаимными шипениями и перебранками. До настоящих схваток дело не доходило.
Я наметил одного, как мне показалось, одинокого гуся и поплыл в его направлении. Гусь мирно собирал травку со дна и не обращал на меня внимания. Но стоило мне подплыть поближе, как он вдруг забеспокоился и постарался отплыть к берегу. Для меня это ничего не означало, и я последовал за ним. Гусь прибавил скорости, приближаясь к другим гусям, пасущимся на берегу, и негромко загоготал. В этот миг один гусь из тех, к которым мы направлялись, побежал ко мне, вытянув шею вперёд и издавая громкое угрожающее шипение. Это был гусак. Я это определил, потому что он был значительно крупнее остальных. Гусак бежал ко мне. Его намерения были написаны во всём его облике. Я не стал дожидаться развязки, наверняка, для меня плачевной, и тут же ретировался, опять отплыв на безопасное расстояние. Гусак ещё немного пошипел, в воду лезть не стал, а затем вернулся к своему семейству. Это точно был главный гусь либо один из главных гусей. На его фоне гусыня, за которой я поплыл, а это была именно гусыня, мне показалась очень маленькой. Она затерялась среди других гусей, но мне запомнился взгляд. Пусть она его бросила едва обернувшись, но я успел заметить что-то лукавое и манящее. Взгляд Афродиты. Почему-то вспомнилась именно это имя. Этот взгляд и утянул меня к её серьёзному родственнику. Я почувствовал, что хочу снова встретиться с ней взглядом. Но строгий гусак стоял как на часах, высоко подняв шею и обозревая окрестности. Казалось, ничто не сможет утаится от него. Он весь источал такую силу власти, что позавидует любой король. Граф. Так я его назвал. Попахивало здравым аристократизмом от его натуры. Как слишком заботливый отец, он оберегал своё семейство от нападок со стороны и зачастую одёргивал незадачливую молодёжь, если они удалялись на непозволительное расстояние. Впрочем, Афродита не сильно боялась его. Она отходила дальше всех и возвращалась к семье далеко не по первому зову Графа. Затем я увидел его жену. Графиня была под стать своему мужу. Высокая, степенная, не менее серьёзная гусыня. Казалось, гусак был абсолютным властителем в своём семействе. По крайней мере, Графиня никак себя не проявляла. Да
