Некоторые уже были верхом, другие, видимо, умевшие считать, пересчитывали животных и что-то записывали. Из конюшен и с полей привели самых лучших лошадей, и Джейми Грэм, стоя в окружении своих людей, высказывал свои замечания относительно великолепной арабской кобылы.
Кристина хорошо знала о бешеном праве этого животного. Сейчас же казалось, что лошадь совсем обезумела.
Оторвавшись от стены, Кристина решительно пересекла двор, остановилась и, уперев руки в бока, сердито прокричала:
– Как вы смеете, несчастные варвары! Я не позволю ее забирать! Это моя лошадь!
Она прошла сквозь группу расступившихся перед ней мужчин, которые были явно удивлены, увидев ее здесь. Джейми, нахмурив брови, взглянул на Лайама:
– Я полагал, что ты проводил леди в ее комнату.
– Она и была в комнате, – ответил растерянный Лайам. – Я позабочусь о том, чтобы она вернулась туда немедленно.
Шотландец повернулся к Кристине, и по его виду она поняла, что на сей раз он намерен, взвалив ее себе на плечо, вернуть обратно в комнату и бросить там.
Но Лайам не успел схватить Кристину. Она проскочила под его протянутыми руками и бросилась прямиком к лошади. К ее лошади! Кобыла по кличке Кристал родилась у Кристины на глазах, она сама ее объезжала, она первая села на нее верхом.
Никто из мужчин даже не подумал остановить ее. Наверное, они еще не оправились от неожиданного появления хозяйки поместья. Кристина привычным и умелым движением быстро оседлала лошадь. Кобыла рванулась назад и легко вырвала уздечку из рук одного из шотландцев. Кристина наклонилась и тихо прошептала что-то лошади на ухо, потом легонько сдавила бока коленями. Лошадь нервно затанцевала на месте, затем встала на дыбы, перебирая в воздухе передними ногами. Мужчины испуганно подались назад, опасаясь получить удар железной подковой по лицу. Путь оказался свободен, и Кристина направила лошадь вперед.
Лошади из Хэмстед-Хита были одними из лучших в мире, а Кристина ездила верхом дольше, чем ходила по земле. Она мчалась вперед во весь опор. Шотландцы, те, что сидели в седлах, бросились за ней. Доскакав до старой полуразрушенной стены, окружавшей деревню и большую часть усадьбы, Кристина птицей перелетела через нее. Но бежать ей некуда и своим побегом она ничего не добьется. Шотландцам нужна не она, а ее лошадь. Позади слышался громкий стук копыт. Погоня была уже совсем близко.
Оглянувшись, Кристина увидела, что ее догоняет Джеймс. Кристал была великолепной лошадью, но Грэм, похоже, сумел купить, украсть или выпросить для себя отличного коня. Конь был черный как ночь, с ложбинкой на морде, которая говорила о присутствии в нем арабских кровей, а его более значительные размеры и сильная мускулатура были результатом вдумчивого и осторожного скрещивания. Получился идеальный боевой конь, способный развивать огромную скорость и нести на себе вес всадника в доспехах и при оружии.
Кристина явно недооценила своего врага. Она мчалась вперед на бешеной скорости. Впереди показался небольшой, но густой лесок. Кристина попыталась заставить Кристал сбавить бег, но было уже поздно. Лошадь на полном скаку влетела в гущу леса. Волосы Кристины, взлохмаченные ветром, зацепились за ветку. Она вскрикнула от боли и упала на землю.
Глава 3
Стивен вдруг проснулся, словно его кто-то больно ударил. Открыв глаза, он окинул взглядом комнату. Да, это была комната. Не тюремная камера, не клетка и не холодное сырое подземелье где-нибудь под замком. Однако его положение сомнения не вызвало. Он был пленником и полностью зависел от настроений и прихотей беспринципного человека, который вел себя как мальчик, освободившийся от сдерживавшей его опеки родителей и воспитателей и пустившийся в самостоятельную жизнь, наделенный слишком большой властью и слишком большими деньгами.
Эдуард II, король Англии, тот еще болван, прости Господи! Он доведет до гибели Англию своими излишествами и глупостью.
Снова оглядев комнату, Стивен слегка удивился. Он был один, лежал на довольно мягкой постели – не на роскошной, конечно, но вполне приличной. Король был в таком гневе, что он не удивился бы, оказавшись где-нибудь в подземелье на голом каменном полу и в цепях. Скорее всего он находился не во внутренней части замка, а в башне, и не в Йорке, а, пожалуй, в Тизл-он-Даунзе, семейном владении Деклаберов. И его называли не пленником, а гостем. Гостем, которому не разрешалось уйти. Ему не позволили взять с собой слугу, а из комнаты он мог выходить только в том случае, если Эдуард или один из его старших чиновников пригласит его для обсуждения положения на севере страны – ситуации, сложившейся в отношениях с шотландцами.
Стивен встал и потянулся, чтобы размять мускулы.
Подойдя к небольшому столику с мраморной столешницей, на котором стояли кувшин с водой и тазик, он налил в него немного прохладной воды и ополоснул лицо. Потом увидел свое отражение в зеркале над столом: зеленые глаза, светлые волосы, худощавое лицо, бледное и немного осунувшееся после нескольких месяцев, проведенных в заточении. Он грустно улыбнулся своему отражению. С ним все в порядке, по крайней мере он находится в добром здравии, но его положение нельзя назвать завидным.
И Кристина, должно быть, попала в беду.
Стивен опустил голову и в бессильной ярости скрипнул зубами. Честность привела его к заточению.
Однако если бы он лгал, то его, возможно, уже давно казнили бы.
Понятно, что человек, имеющий собственность в северной Англии, находится между молотом и наковальней. Хотя король Эдуард гневался на английских крупных землевладельцев, которые платили дань Роберту Брюсу, он палец о палец не ударил, чтобы защитить их собственность, которую шотландцы беззастенчиво грабили. Полный решимости никогда не признавать того факта, что он и в подметки не годится королю-воину, каким был его отец, Эдуард II, он не прощал никому ни малейшей ошибки. Лживый, слабый, он всячески привечал подхалимов, таких как лорд Деклабер, его нынешний хозяин, который делал вид, будто огорчен тем, что ему приходится выполнять столь неприятное поручение.
Стивен вынужден был находиться здесь, поскольку ему недвусмысленно намекнули на то, что его ждет смертная казнь в том случае, если он попытается пренебречь оказанным ему гостеприимством. Забота о Хэмстед-Хите легла на плечи Кристины. А время, когда шотландцы придут и потребуют дань, неумолимо приближалось…
Или уже пришло.
Стивен снова уселся на постель, не замечая, как холодные капли воды скатываются по лицу. Кристине наверняка приходится туго, а он сидит здесь, не в состоянии защитить сестру. И Лорен.
Стивен пришел в ярость от сознания собственной беспомощности. Уж лучше бы позволить отрубить себе голову – и дело с концом! Или, может быть, следовало бы заставить Кристину выйти замуж – как-никак он был владельцем поместья и ее старшим братом. Но он вспомнил, с каким ужасом и презрением Кристина говорила о том, что скорее выйдет замуж за вонючего борова, чем за Роуана Деклабера. Этого он никогда не забудет. Они с Кристиной выросли вместе и получили далеко не простое наследство. И он, пока жив, не забудет, что обещал позволить ей жить по-своему.
