Стивен пришел в ярость от сознания собственной беспомощности. Уж лучше бы позволить отрубить себе голову – и дело с концом! Или, может быть, следовало бы заставить Кристину выйти замуж – как-никак он был владельцем поместья и ее старшим братом. Но он вспомнил, с каким ужасом и презрением Кристина говорила о том, что скорее выйдет замуж за вонючего борова, чем за Роуана Деклабера. Этого он никогда не забудет. Они с Кристиной выросли вместе и получили далеко не простое наследство. И он, пока жив, не забудет, что обещал позволить ей жить по-своему.
Дурное предчувствие тяжелым камнем давило на сердце. Что-то случилось. И если Кристина попала в беду, то и Лорен тоже. Но вырваться из замка, где его содержали, было невозможно. Однако, как он не раз говорил Кристине, способность здраво мыслить можно было бы считать самым мощным оружием в мире.
В дверь неожиданно постучали, потом послышался скрежет открываемой задвижки. Стивен ожидал увидеть угрюмого старика, который обычно приносил по утрам еду, – его хозяин и впрямь заботился о том, чтобы его хорошо кормили. Но на пороге появился не сгорбленный, высохший, словно скелет, Ламберт, а старый приятель Стивена сэр Ральф Миллер.
– Ральф! – радостно воскликнул Стивен. – Как я рад, старина! Я слышал, тебе приказано собрать войско и отправиться на север, в королевскую крепость Бервик.
Ровесник Стивена, Ральф был его старинным другом. Хотя Ральф был с юга страны, а Стивен – с севера, их обоих направили на обучение в качестве пажей к одному знатному барону, имевшему огромные земельные угодья неподалеку от Лондона. У Ральфа были рыжеватые волосы, гладко выбритое лицо и зеленые глаза. Их взгляд не оставлял сомнений в том, что Ральф – человек чести.
– Это правда. Но как только я услышал, что ты находишься здесь, я вместе со своим войском сделал крюк и завернул сюда. – Говоря это, Ральф попытался улыбнуться, но у него ничего не получилось, и он лишь сокрушенно покачал головой. – Стивен, что ты сделал или что сказал? Король страшно тобой недоволен. Тебя называют гостем короны, но убей меня Бог, не помню, с каких это пор семейство Деклабера стало частью короны. Наверное, он поклялся королю скорее умереть, чем позволить тебе покинуть это место, хотя, откровенно говоря, твое место дома. По всему северу прокатился слух о том, что люди шотландского короля объезжают земли, требуя выплаты дани за мирную жизнь.
– Видишь ли, я в прошлом году выплатил дань. Думаю, Брюс поступает великодушно, позволяя нам покупать жизнь, несмотря на жестокую расправу с его семьей и на то, что за все эти годы было убито так много шотландцев.
Заметив, что Ральф нахмурился, Стивен понял, что зашел слишком далеко: ведь в старое время шотландцы, совершая набеги, тоже не щадили жителей северной Англии, мародерствуя, насилуя и убивая.
– Ральф, именно это я и хотел донести до сознания короля: владельцам таких поместий, как Хэмстед-Хит, у которых нет постоянной армии или она слишком малочисленна, некуда податься. Эдуард отказывается защищать то, что принадлежит ему, и поэтому, чтобы не видеть, как моих людей убивают или как они умирают с голоду, я заплатил дань. Я должен был либо заплатить, либо увидеть, как шотландцы, забрав все, что есть, сжигают дотла усадьбу и деревню. В тот момент уплата дани была единственным разумным решением, потому что у Брюса сейчас имеется достаточно большая армия из закаленных в боях воинов, а в моем распоряжении лишь дети, старухи, девчонки-скотницы да ремесленники. Так же поступили и другие. Потом король потребовал, чтобы я явился сюда побеседовать с ним, и я с готовностью выполнил приказание. К сожалению, я забыл, что ему казалось, будто я поддерживал Ланкастера, добившегося казни Пьера Гавестона, хотя в действительности я занимал совсем другую позицию.
– Какую же позицию ты занимал?
Стивен пожал плечами:
– Мне было бы безразлично, даже если бы король стал спать с овцой, лишь бы он держал эту овцу подальше от правительства. Очевидно, эти слова дошли до него в искаженном виде. Я и понятия не имел, какой гнев обрушится на мою голову, когда ехал сюда, чтобы рассказать ему о том, в каком положении мы оказались. Когда я попытался объяснить Эдуарду ситуацию, он пришел в ярость. Думаю, я был признан виновным еще до того, как прибыл сюда. Хотя другие тоже выплатили дань, я, очевидно, должен был умереть на месте и позволить шотландцам изнасиловать мою сестру и невесту и уйти, забрав все. Никакие разумные доводы на короля не действуют. И не успел я оглянуться, как оказался «в гостях» у Деклабера, а моей сестре тем временем сообщили, что я заключен в тюрьму за то, что испугался угроз варваров.
Ральф печально кивнул:
– Почти все полностью на твоей стороне, Стивен. Однако пусть даже король жалкий человек… – Ральф неожиданно осекся и с опаской огляделся вокруг.
– Не беспокойся. Я десятки раз осматривал эту комнату. Здесь нет никаких укромных уголков или щелей, где можно было бы спрятаться, – поспешил успокоить приятеля Стивен.
– Пусть он жалкий человек, но он все же король, – продолжил Ральф. – Хотя я не могу поверить, что он осмелился бы казнить тебя как предателя.
– Значит, вот как обстоят дела? Король предполагает, что я предатель? – усталым голосом спросил он.
– Кое-кто так и говорит.
– Полагаю, такое говорят приятели моего хозяина Деклабера?
Ральф утвердительно кивнул.
– Боюсь, у нас нет сил, чтобы выступить против короля. Многие из тех, кто его ненавидит, все же считают, что он король, а поэтому Богом данный законный правитель. Но если кто-нибудь попытается выступить за твою казнь…
Стивен кивнул в ответ на смелые слова Ральфа:
– Я знаю, ты будешь защищать меня, рискуя собственной жизнью, Ральф, и благодарен тебе за это. Но, по правде говоря, меня сейчас больше беспокоит судьба моей сестры и Лорен. Если шотландцы снова начнут мародерствовать, Кристина окажется в безвыходном положении. Защитить поместье она не сможет, но и выкуп платить откажется из опасения, что король так разгневается, что казнит меня. Ральф, хотя ты идешь на войну, ты должен по пути заглянуть в Хэмстед-Хит. Умоляю, найди мою сестру и невесту.
В комнате не было никаких письменных принадлежностей, потому что Стивену не разрешалось ни с кем переписываться. Его единственной связью с миром за пределами замка были суровый священник или кто-нибудь из слуг.
Стивен снял с пальца перстень-печатку и вложил его в руку Ральфа.
– Если ты передашь это моей сестре, она поверит, что ты видел меня и что то, что ты скажешь, будет сказано по моей воле. Прошу тебя, Ральф, постарайся как-нибудь передать мне, что с сестрой все в порядке. Что она и Лорен целы и невредимы. Нынче утром… я проснулся с ощущением боли и ужаса, которым не мог найти объяснение. Прошу, помоги мне, дружище.
