V, тогдашнего Короля Морей, Колыбель должна была стать символом могущества семьи Флорентибус, показать всем вассалам лоск и великолепие необозримого масштаба.
Дворец строился с учетом всех последних мод. Изысканное убранство, много света, удобные паркетные полы. Залы дворца множились и сбивали со счету. Отдавая дань традициям, по краям в направлении частей света выстраивались долговязые башенки с навершиями в витой форме бутонов, отсылая своим видом к древним замкам Междуморских монархов. По центру же дворца, прямиком над тронным залом вверх уходила королевская башня, с покоями монархов и особо важных гостей. Близь дворцовых башен примостились служебные флигели со складами и кухней, казармами и церквушкой.
А вокруг вплоть до белых известковых стен… Сад — чудесный и завораживающий. Растительным многообразием он не ограничивался. Тут и там были разбросаны террасы, беседки с легкими шатровыми куполами, летние домишки с размашистыми стеклянными зенками окон. Над водной гладью небольших и побольше прудов витала сказочная дымка, разрываемая редкими возгласами залётных диких птиц. Уходя от дворца на несколько миль во все стороны, сад нашел место и для привольных лужаек и колоссального зелёного лабиринта, аллей и фонтанов, плодовых растений и лесных островков. За ограждавшей сиё великолепие от мира стеной плотным кольцом бдил ров, за которым начинались густые заросли дубравы.
Дворец был достроен, но в аккурат с этим стал пристанищем для молодой принцессы, пребывавшей в Колыбели с самого рождения. Бушевать жизнью залы дворца так и не стали, пребывая в пустом затворном безмолвии. В Колыбель за редкими исключениями допускались лишь необходимые для поддержания жизнедеятельности дворца слуги и стража. Да и то в большинстве своём они продолжительное время обитали внутри дворца, сменяя друг друга раз в несколько месяцев. Другие же вовсе поселились в стенах Колыбели. Например, ведавшая оранжереей и руководившая посадкой растений вся уже в морщинах мастерица трав и эссенций Леа. Как она сама выражалась, в её возрасте лучше места и не сыскать, ведь здесь было всё для жизни, и она могла заниматься любимым делом столько, сколько Всесоздатель давал ей сил на то. Иногда по настоянию Александра Леа проводила ликбезы для принцессы в области естествознания. Однако практически всё время от заката до рассвета старушка занималась садом, гоняя крепких мужиков, чаще всего стражников, по разному поводу. Благодаря трудам Леа большая часть сада была в пристойном состоянии даже не смотря на явный недобор рабочих рук.
С внутренностями дворца дела обстояли куда хуже. Многие помещения просто запирались, и кажется про них забывал сам Всесоздатель. Снаружи дворец виделся безжизненным и чуть ли не заброшенным. И лишь пара тусклых огоньков в окошках центральной башни словно луч неведомого маяка указывал на наличии в этом чудовищно большом и пустом месте хоть каких до жителей. Конечно, во флигелях жизнь струилась, но от задуманного автором постройки великолепия это было даже не близко.
Роза с детства находясь в Колыбели быстро пресытилась безлюдными холлами и тропинками, изучила всё вдоль и поперек. Постоянную компанию ей составляла на пару годков её постарше девушка, Констанция Брешвил, которую принцесса по-дружески звала просто Кони. Нянька, мать, сестра, подруга, камеристка. Все эти роли сошлись в одной сухой и немного мрачной девушке. Всегда сопровождая Розу, Кони стала для неё незаменимым обществом. По крайней мере до того момента как появился он.
С тех пор как Лино стал завсегдатаем Колыбели Розе стало чуть интереснее коротать вялотекущие словно облака по небу в погожий день дни. По замечанию окружающих, благоприятное влияние на принцессу оказывала тяга Лино к чтению и образованию. Александр хоть и ошивался вокруг Розы по всей видимости при любой возможности, не занимался её обучением, лишь теша её редкими сказками об ином мире, откуда пришли все ангелы. О стрелах, что призваны поразить звёзды, о копях, из-за которых и гномы бы зашлись завистью, целые страны, которые стоят в море. За нормальное образование Розы отвечал приставленный в качестве основного наставника к принцессе старый королевский советник Реймонд. Разменяв десятую дюжину лет и послужив ещё в обучении отца нынешнего короля, старика уже начало подводить здоровье, но он всё ещё ретиво начитывал лекции и при необходимости изрекал назидательные нотации. Лино он чуть ли не в рот заглядывал. Во-первых, ему была лестна такая внимательная аудитория, во-вторых, его пример был заразителен для принцессы, что сильно упрощало задачу для её наставника.
Лино и Роза вообще хорошо ладили. Лино, поначалу присматривавшийся к принцессе, вскоре полностью ей открылся. Не нашёл он в ней ничего общего с другими своими сверстницами. Несмотря на всё Роза росла чуткой, доброй девочкой. Бывало, она могла капризничать или обижаться, но не больше, чем обычные дети в понимании Лино. Да и в целом она не была злопамятной и от вскипевших чувств быстро отходила. Уныние тоже ей вменять не приходилось, застать Розу в скучающем тоскливом настроении можно было по редким случаям, в которые происходило нечто по-настоящему волнующее девушку. Лино нравилась легкость их с Розой общения, как неподдельно искренне она любезна с ним, злится на него, ленится и вообще существует.
Роза в свою очередь нашла в Молодом Бенедетти неподверженного влиянию Александра собеседника, мечтательного, но реалистичного, друга, всегда готового наравне с Кони выслушать её. Компания Лино позволяла ей чуть сильнее отодвинуть от себя постепенно надвигавшиеся вопросы о своём положении и будущем. И того было ей до поры достаточно.
С Кони Лино поладил не сразу. Долго она колола его своими черными глазками, словно подозревая в чём-то. Но с течением времени она привыкла к его обществу и стала куда доброжелательнее к Молодому Бенедетти, окружая его частью заботы, предназначенной до этого исключительно для принцессы.
Слуги же вели себя с Розой почтенно отрешённо. Иногда Лино не понимал их, но каждый раз, видя довлеющий взгляд Александра, ему всё становилось ясно. Один молодой парнишка с конюшни так вообще прикидывался при Розе будто он немного не в себе и заикается. Между тем Лино доподлинно знал, что так-то с ним всё в порядке. Предположительно, встреча с Александром произвела на него уж слишком глубокое впечатление.
Александр действительно, без прикрас, дотошно как сторож относился ко всему, что связано с Розой. Всех слуг и стражу он проверял лично. Без его ведома никто не мог очутиться не то что в Колыбели, а подле Розы. Лино удостоился этой чести по неведомым ему самому причинам. Чудо — не иначе. При этом юноша гадал, почему Александр никак не связался с его отцом, да и вообще стараниями Фабриса тот ничего не знал ни про
