Для меня было невероятным то, что она могла действовать так небрежно, как будто мы были друзья, которые вышли погулять пешком, в то время как она и другие оставили меня голодать целый месяц, полуголой в тёмной клетке. Неужели она рассчитывает на то, что я буду такой благодарной за душ и тёплую одежду и смогу простить всё? Да, я поняла через пару мгновений, что она скорее всего ожидала этого. Наверно, было много людей, которые выходили из темноты и были готовы сделать что-либо или всё для возвращения к повседневному комфорту.
Когда мы поднялись этажом выше, я заметила, что в моей голове всё прояснилось и мои чувства казались острее, чем они были последние месяцы. Вероятно, не без оснований. Они не будут подвергать меня этому газу, не когда Шеридан рядом, так что это, скорее всего, первый чистый воздух, которым я дышала в течение длительного времени. До сих пор я никогда не понимала, какой шокирующей была разница. Адриан, вероятно, сможет связаться со мной во сне теперь, но для этого придётся подождать.
По крайней мере, я снова могла практиковать свою магию теперь, когда мой организм не был больше испорчен, также я надеялась противостоять любому новому эффекту от татуировки. Необходимо найти подходящий момент, чтобы сделать это, хотя легче сказать, чем сделать.
В следующем коридоре, в который мы вошли, был ряд одинаковых комнат, двери были открыты: внутри стояли узкие кровати. Я продолжала осматривать всё, мимо чего мы проходили: каждый этаж и комнату, всё ещё ища выход, однако казалось, что его не существует. Шеридан привела меня в комнату с номером восемь, написанным снаружи.
- Я всегда думала что восемь - счастливое число, - сказала она мне. - Рифмуется с словом ‘отличный’” (eight - great).
Она кивнула на одну из двух кроватей в комнате.
- Это Ваша.
На мгновение я была озадачена мыслью о кровати, чтобы осознать её большое значение. Не то, чтобы она выглядела очень удобно - но всё же. Моей кровати на полу не соревноваться с этой, даже с её твердым матрацем , изготовленным из материала, подобного моей старой сорочке . Я могла спать на этой постели, без всякого сомнения. И ещё могла видеть сны и мечтать об Адриане… .
- Есть ли у меня сосед по комнате? - спросила я, наконец, принимая во внимание другую кровать. Трудно было сказать, что кровать была занята, так как не было никаких других признаков личных вещей.
- Да. Её зовут Эмма. Вы могли бы многому научиться у неё. Мы очень гордимся ее прогрессом.
Шеридан вышла из комнаты, так что, по-видимому, мы не собирались задерживаться здесь.
- Пойдемте, Вы сможете встретиться с ней сейчас. И с остальными тоже.
Коридор ответвлялся от того коридора, в котором мы были. Здесь были комнаты похожие на пустые классы. Когда мы направились к концу коридора, я почувствовала что мои чувства были притуплены на некоторое время: запах пищи. Реальная еда. Шеридан вела нас в кафетерий. Голод. Я даже заметила, как у меня болезненно заурчал живот.
Я настолько адаптировалась к своему мизерному тюремному питанию, что воспринимала состояние своего тела как норму. И только теперь я начала осознавать, насколько я хочу чего-то большего, чем просто остывшая каша.
Кафе по размерам было лишь частью от кафе Амбервуда. Здесь было пять столов, три из которых уже заняты людьми в такой же коричневые форме как и моя.Скорее всего они были моими сокамерниками, все с золотыми лилиями. Вместе их было двенадцать, а учитывая меня вот и счастливое тринадцать. Меня интересовало, что Шеридан подумает об этом. Остальные задержанные были разного возраста, пола и расы, хотя я готова держать пари, что все они американцы. В таких тюрьмах создаётся впечатление, что посторонний человек был частью процесса. Поскольку цель этого заключалась в том, чтобы вернуть нас на путь истинный, они скорее всего поместят нас в условия с той общей культурой и языком, к которым мы должны стремиться, чтобы им понравиться, только если будем пытаться достаточно упорно. Наблюдая за ними, мне стало интересно, каковы их истории, во всяком случае кто-либо из них мог бы стать союзником.
- Это Бакстер, сказала Шеридан, - кивнув в сторону сурового человека в белом. Он стоял у окна, которое открывало вид на столовую и был, по-видимому, поваром.
- Его еда восхитительна. Я думаю, вы подружитесь. А это Эддисон. Она наблюдает за вами на ланче и присматривает на уроках искусства.
Для меня не было полностью понятно, что Эддисон - она, во всяком случае по началу. Ей было около 50 лет, она носила костюм такой же аккуратный как у Шеридан, разве что менее стильный. Она стояла напротив стены, навострив глаза. Её волосы были подстрижены очень коротко, у неё было прямоугольное лицо, плюс к этому она жевала жевательную резинку. Золотая лилия была её единственным украшением. Она была почти последним человеком, которого я могла бы представить в роли учителя искусства, и которого следовало бы использовать для другого.
- У меня будет искусство?
- Да, конечно, - сказала Шеридан. - Творчество является терапевтическим лечением для исцеления души.
Был мягкий шум разговоров, когда мы вошли весь гул стих, когда они заметили нас. Все взоры арестованных, точно также как и их надзирателей, обращались в мою сторону. Никто из них не выглядел дружелюбно.
Шеридан откашлялась, как будто мы не были только что центром внимания.
- Вы закончили? У нас новый гость, я хотела бы познакомить вас с ней. Это Сидни. Сидни только что остановила время для раздумий и стремится присоединиться к остальной части вас в программе очищения.
Мне потребовалось немного времени, чтобы обдумать слова “время для раздумий”, должно быть так они называли мое безлюдное заключение в темноте.
- Я знаю, это будет трудно для вас принять её, - продолжила сладко Шеридан. - И я не виню вас. Мало того, что она все ещё очень погружена во мрак, она была испорчена самыми развратными способами: интимный и романтический контакт с вампиром. Я пойму, если вы не захотите общаться с ней, и риск заражения самих себя, но я надеюсь, вы по крайней мере будете молиться за нее.
Шеридан повернулась и с холодной улыбкой сказала.
- Увидимся позже, во время причастия.
Я нервничала и чувствовала себя не ловко, когда выходила из своей камеры, но, когда она повернулась, чтобы уйти, паника и страх нового рода охватил меня.
- Подождите. Что я должна делать?
- Ешьте, конечно. - Она осмотрела меня с ног до головы. - Если Вы беспокоитесь о своем весе. Это зависит от Вас.
Она оставила меня один на один с этими людьми в столовой.Я вышла из одного ада в другой. Я никогда не чувствовала себя так застенчиво, выставляя мои секреты чужим так открыто.
