гадость им ввести в подбрюшье.
Стоило подумать о кролике, как мысли вновь вернулись к еде. К черту старикана с его закидонами. Сейчас надо думать о жратве. Точнее о том, как ее приготовить. В качестве трофеев мне достался садок с недавно выловленной рыбой, будет глупо упустить шанс вволю пожрать.
Нечасто, ох нечасто, Эри удавалось насытиться вдоволь. Обычно жил впроголодь. Что мальцом в труппе бродячих артистов, что в качестве подмастерья (а правильнее обычного слуги) у нелюдимого алхимика.
— Так, и как вас готовить прикажете? — я задумчиво уставился в лукошко с вяло трепыхающимися рыбинами.
Рука сама потянулась к затылку в желании помочь простимулировать мыслительный процесс.
Надо понимать, что раньше морскую живность мне приходилось употреблять в совершенно иных видах. Суши, роллы, всякие хондаши с креветками. Заказывать на дом еду, далеко не то же самое, что готовить ее самостоятельно. А повар из меня, чего уж скрывать, тот еще. Сделать яичницу, сварить пельмени, тосты с маслом и джемом на завтрак — вполне удавалось. Но ничего более сложного.
— Вроде ее надо выпотрошить? — пробормотал я, не забыв поднять голову и в очередной раз прислушаться к звукам медленно надвигающегося вечера.
Не бегут ли разгневанные деревенские разобраться с обидчиком их ненаглядных чад? Вроде нет. Видимо пацанва нехило перетрусила и побоялась рассказывать взрослым о стычке. Разве что толстяк мог расколоться, когда увидят его рваное ухо, но и то не факт. Мог что-нибудь наплести, чтобы не выглядеть слабаком. Забияки обычно стараются не афишировать своих поражений. Кажется.
— Все равно ножа нет, пойдет и так, — философский пожав плечами, я склонился и поднял с земли тонкий и длинный прутик.
Процесс насаживания слегка затянулся. Живая рыба никак не хотела умирать и билась в руках, как оглашенная.
— Да угомонись ты!
Блестящая чешуя блестела в лучах заходящего солнца, мокрая и скользкая до невозможности, норовя выпасть из рук. Сообразив, что так дело не пойдет, я взялся за хвост рыбы и от души шарахнул ее головой об землю.
— Я тебя все равно сожру, — пообещал я, прикладывая непокорную добычу об утоптанный вокруг костра грунт.
Приглушенный шлепок был мне ответом. А за ним еще один и еще, пока рыбина наконец окончательно не затихла. Дальше начались мучения с протыканием и установкой прутика над лениво дымящейся кучкой красных углей.
С трудом, с матом-перематом сквозь зубы, но я справился. Первая тушка рыбы оказалась над костром. Следом наступила очередь остальных. Худо-бедно на прутики оказался насажен весь улов деревенских рыбаков.
Поворошил угли, красные отблески опасно сверкнули в ответ на беспокойство. Дым повалил более густо, жадно обволакивая висящие рыбины.
— Отлично, не зажарим, так закоптим, — довольно пробурчал я.
Блин. А это разве не дольше? Или, наоборот, быстрее? Да, вот уж где не хватает сковородки или микроволновки.
Подумав о способах приготовления, понял, что открытый огонь все-таки способствует более быстрому приготовлению. Температура выше, следовательно скорость прожарки шустрее. Логично? Логично.
Значит надо добавить дровишек. Рассиживать долго нельзя. Как ни посмотри, а тащиться на проклятый погост придется.
Сказано — сделано. В костер полетели подобранные на берегу ветки. Благо последних хватало с избытком. Пламя с удовольствием лизнуло сухое дерево, распробовало на вкус и принялось поглощать с веселым потрескиванием.
— Другое дело, — я уселся на корточки, протянув руки к огню.
Есть в огне какая-то первобытная притягательность. Что в этом мире, что на Земле, видишь его и обязательно возникает желание оказаться поближе. Должно быть отголоски генетической памяти пращуров, что жили в пещерах и носили вместо одежды шкуры убитых животных.
Рыбья чешуя очень быстро перестала блестеть и принялась покрываться хрустящей поджаристой корочкой. От костра потянуло одуряющим ароматом еды. И тут же откликаясь на его появление, жалобно заурчал живот.
Пришлось приложить усилия, чтобы не схватить ближайший прутик прямо сейчас. Наполовину сырая рыба вряд ли хорошо переварится. Надо запечь до конца. А пока, не мешало посмотреть, что там еще осталось в мешке.
На свет появилась засохшая головка сыра, кусок ржаного хлеба, твердого, как кирпич, помидорина, не первой свежести, луковица и пригоршня фасолин. Последние сразу отправились в рот. Что-то сделать с ними не представлялось возможным. А вот лук не помешает тоже поджарить. На манер шашлыков.
Сыр и помидорину схрумкал так. Запил колодезной водой из потрепанной кожаной фляжки. Хлеб жевал долго, упорно перемалывая каждый кусочек. Параллельно пялился на костер (не забывая периодически привставать и проверять на слух возможное появление разозленных селян), следя за прожаркой рыбы и лука.
А еще усиленно морщил лоб, думая о дальнейших действиях. Ну допустим, выкопаю сегодня эти дурацкие кости, при свете двух лун и вернусь до рассвета, как полагается.
Что дальше? Старания будут как-то отмечены со стороны старика? Его отношения радикально изменятся? Сомневаюсь. И сильно. Плевать долговязый хрен хотел на демонстрацию проявленного усердия. Он считает оное со стороны «ученика» само собой разумеющимся и не требующим какой-либо дополнительной награды.
Значит надо самому ее себе придумать и взять. Раз уж никто не дает. Правильно? Правильно! Будем раскулачивать гада.
Первая мысль — кладовые на первых этажах башни. Получить туда доступ всегда было заметной мечтой Эри. А уж погреб-подвал… ммм… там хранилось самая вкуснятина. Колбасы, окорока, круги мягкого сыра, печеночные паштеты, вяленые листы мяса, приправленные душистыми травами. Для бывшего беспризорника просто рай.
Но я ведь не он. Хорошая еда дело нужное, кто спорит. Вон, как желудок скрутило, ни о чем думать толком не получается и сил почти нет. Однако все это ежеминутные потребности. Надо смотреть шире, попытаться охватить картину целиком и действовать на перспективу. Желательно, как можно далекую.
Поэтому кладовые пока оставим. Пусть их. Есть цель более многообещающая. Оттуда можно извлечь куда больше пользы, чем от набитого живота.
Библиотека.
Выгода изучения книг очевидна. Здесь и полезная информация об окружающей обстановке в мире и сведения по алхимическому зельеварению.
Надо прямо сказать, знания Эри о том, что вокруг происходит носили не просто отрывочный характер, по сути, их не было вовсе. Ближайшие страны, их расположение, не говоря уж об истории — всего этого парнишка не знал.
Дико звучит для человека Земли двадцать первого века. Но таковы реалии средневековых времен. Обычный люд, тем более бродяжка-сирота, в основной массе понятия не имели что происходит за ближайшей округой. Да и не слишком жаждали этого знать, если уж на то пошло.
Другое дело благородные, священнослужители, мистики, жители крупных городов. Здесь уровень осведомленности повышался, сообразно полученному образованию и жизненной необходимости в занятой сфере деятельности.
Самыми знающими, естественно, выступали аристократы. Высокородная знать вообще стояла на отдельной ступеньке. Этих целенаправленно готовили с самого детства, прививая не только умение ловко махать шпагой (или чем они там делали дырки в
