— Выкормыш чернокнижника!
Он ударил с правой. Резко, быстро, не давая опомниться. Моя голова качнулась назад, перед глазами вспыхнули звездочки, а нос взорвался острой болью.
Видимо после первого удара жертвы отшатывались назад, пытаясь закрыться руками, а то и вовсе взять ноги в руки. Крепыш хотел скакнуть вперед, пытаясь мне помешать совершить данный маневр.
Но дело в том, что бежать я не собирался. В тот миг, как он врезал, у меня внутри вспыхнула дикая ярость.
Эри никогда не отличался особой храбростью, это правда. Зато злобы у него хватало на десятерых. И часто бывает так, что она перекрывала все остальное. Чувство страха, самосохранения, боязни боли — все испарилось в мгновения ока. Осталось лишь испепеляющее желание отомстить.
Достать врага, повалить наземь и бить, бить, бить, пока хватит сил.
Лоск цивилизованного человека, избегающего насилия и склонного к компромиссам, испарился. Его смыло неудержимой волной первобытной ненависти к обидчику.
Не успел я опомниться, как тело само прыгнуло вперед, навстречу задире. Инерция, помноженная на силу, помогли одержать верх. Глазом никто моргнуть не успел, как крепыш завалился на спину, а верхом на него уселся я.
Дальше сделал такое, что сам от себя не ожидал.
Наклонился и вцепился зубами в правое ухо поверженного врага. С силой сжал зубы и потащил на себя.
Робби завизжал раненной свиньей. Его приятели в шоке застыли, глаза пацанов стали похожи на огромные блюдца.
Никто не ожидал от меня ничего подобного. Проклятье! Да я сам не думал, что способен сотворить такое.
— Еще раз ко мне подойдешь, я тебе лицо обглодаю, — прошипел я рассерженной змеей в лицо крепышу.
По моему подбородку стекала кровь. Я сплюнул, откусанный кусок уха влетел прямо в раззявленный рот сына мельника.
— Ааааа! — заорал он, каким-то чудом вывернулся из-под меня и прямо с земли рванул бегом.
Следом припустили дружки, оглашая окрестности испуганными воплями.
Я медленно поднялся на ноги. Задумчиво поковырял в зубах, доставая слизь из крови и частичек хряща.
— Чего тут хожу, чего тут хожу, — проворчал я. — Живу я тут, жирная свинья!
Постоял, приходя в себя. Взгляд случайно скользнул по рукаву рубахи, темные пятна крови выделялись даже на мешковине. Дерьмо! Помыть бы надо.
Мысль скользнула лениво. Думать о произошедшем, осмысливая проявленную жестокость с собственной стороны не хотелось. Догадывался, что где-то в глубине затаился червячок стыда и вины. Не хватало еще переживать за урода, хотевшего меня избить.
— Нечего было лезть, — пробормотал я, пытаясь предотвратить появление моральных терзаний.
Мы же люди цивилизованные, не приемлем насилия. А тут зубами в ухо и давай яростно отдирать. Неудобно.
Я еще постоял, вдыхая воздух раннего вечера. Глаза случайно зацепились за место на берегу откуда пришли деревенские. Что там? Угли тлеют? Что они тут все-таки делали?
Уже догадываясь, что увижу, подошел ближе. Ну точно, костер. Огня уже нет, но угли горят тускло красным. Рядом лукошко из бересты, а внутри…
— Это я удачно зашел, — пробормотал, наклоняясь.
Только тут заметил, что мешок и лопата так и валяются на тропинке. Блин, вот стоило чем припугнуть забияк. Замахнуться лопатой и… Нее, вряд ли бы помогло. Толпой бы задавил, крысеныши. А так шок, страх и бежать. Когда тебе улыбается окровавленным ртом мальчик в лохмотьях… тут и взрослый отложит гору кирпичей. Мелюзга и подавно.
А если родителей позовут? Я настороженно прислушался, не слыхать ли возмущенных криков со стороны деревни.
Вроде нет. Наверное, побоялись рассказывать. Разбежались по углам и сидят.
— Да и хрен с ними, — под нос пробурчал я и принялся доставать рыбу из садка.
Разного размера, пять штук, она еще вяло шевелилась. Просто отлично. Сейчас мы это дело грамотно оформим. Поджарим на костерке. Но сначала рот хорошенько прополоскать.
Знаю, мне бы бежать отсюда куда глаза глядят, подальше от гнева разозленных селян, да искушение оказалось слишком велико. Живот прилип к позвоночнику и ни о чем, кроме, как что-нибудь сожрать больше не думалось. Тем более, если что, услышу заранее, успею свалить, избежав встречи с родителями тех обалдуев.
Победа в короткой стычке придала уверенности, вселила веру в собственные силы. Не обязательно бежать, чтобы остаться в живых. Иногда можно и сражаться. Простая в общем-то мысль пришла неожиданно, дала возможность взглянуть на ситуацию с ученичеством у жестокого алхимика с другой стороны.
Кто сказал, что выход один? Итог со смертью от истощения вовсе не обязателен. Есть множество вариантов дальнейшего развития событий. В том числе судьба самого чародея.
Решено. Не буду уходить. Придумаю что-нибудь другое. Обаятельно переживу вредного старика и еще станцую мамбу на его могиле.
Глава 4
Глава 4.
Торопиться особо не стал. Куда спешить? Раскапывать древние могилы каких-то бедолаг, чьи останки и так, по словам алхимика, уже тревожили не раз и не два? Ну его нафиг.
— Поганый старикашка, — я проворчал сквозь зубы, — неймется же ему.
Когда Гренвир вручал мне упомянутое снаряжение, экипируя в поход фонарем, лопатой, мешком и средством для розжига, я в кои-то веки рискнул спросить, зачем идти ночью и почему не сделать все днем? Мол, неужели так обязательно? Или это просто прихоть старого колдуна?
Ха, последний вопрос конечно не задал. В последний миг частица сознания, доставшаяся от Эри, взбрыкнула, требуя не нарываться на неприятности.
Подчинился, положившись на мнение пацана. Злить костлявого хмыря в дурацкой хламиде за здорово живешь категорически не рекомендовалось. Очень уж скверный нрав у чародея-отшельника.
И все же старик удивил. В кой-то веке снизошел до объяснений. И ответ огорошил. Почему не днем? В чем разница? Потому что выкапывать будешь под лучами солнца. Они первыми коснутся костей после сырой могильной земли. А надо, чтобы был свет двух сестер-лун.
И да, в здешнем мире на орбите планеты болтался не один спутник, а сразу два.
Непременное условие для начальной подготовки. Типа в противном случае, кости изменят первоначальные свойства.
Каково? Этот гад, отправлял подростка на кладбище копать могилы ночью, потому что боялся, что скелет получит дозу ультрафиолета! Совсем с катушек съехал, старый хрен.
Об этом я ему, разумеется, тоже не сказал. Зато наградил красноречивым взглядом. При этом так и хотелось покрутить пальцем у виска и дать совет обратиться за квалифицированной помощью к опытному психиатру.
Алхимик в ответ на меня как-то странно взглянул. Показалось, или в глубине его глаз мелькнула искра удивления? Эри такого себе не позволял. И чего уж греха таить, он и вопросы-то задавал очень редко. И то, по большей части касающиеся работы. Ради облегчения оной.
— Сволочь старая, — еще раз ругнулся я, вспомнив изучающий взгляд глубоко запавших глаз.
Чего уж там, испугал он меня в тот момент. Наверное, так ученые смотрят на подопытных кроликов, перед тем как решить, какую очередную
