медленно добавил:
— В том числе предательство среди близких.
Графский голос, ставший похожим на змеиное шипение, заставил второго мужчину нервно поерзать на стуле. Как и рядовым обывателям ему тоже было известно, на что способен титулованный родич. В случае необходимости колебаться не будет, и плевать кого и какие связывали кровные узы.
— Ты же понимаешь, что я тут ни при чем, — суетливо произнес Рауль, неосознанно делая попытку отодвинуться вместе со стулом подальше.
Еще целую секунду, показавшуюся невероятно долгой, граф смотрел на брата.
— Понимаю, — сказал он, выпрямляясь.
Плечи Рауля расслабленно опустились, на лбу выступили мелкие, почти незаметные, бисеринки пота. От него донеся нервный смешок.
— К тому же, если вора не поймают, то меня тоже ждет незавидная участь. Король вряд ли пожалеет нашу семью.
Граф Карзани еще сильнее нахмурился. Упоминание сюзерена снова вызвало злость. На себя, на безмозглую стражу, на криворуких инженеров, клятвенно заверявших про неприступность сокровищницы.
И что? Стража ничего не заметила, ни одна ловушка не сработала, а стальная дверь играючи взломана.
— Свиток похищен и этого не изменить, — тяжело роняя слова, изрек граф.
— В погоню отправили двадцать человек, — напомнил Рауль. — А затем еще двадцать. Может они его…
— Нет, — хозяин замка и окрестных земель рубанул рукой в воздухе. — Я не собираюсь полагаться на призрачные надежды.
Он порывисто прошелся по комнате, полы камзола, менее кричащего чем у брата, зато лучше пошитого, из самой дорогой ткани, распахнулись задевая стоящие вокруг стола стулья.
— Ты прав, король придет в ярость, когда узнает о похищении свитка. И ни за что не простит пропажу. Наш дед поклялся своей жизнью и жизнью потомков, что наша семью сохранит его, не позволив, заключенным в нем знаниям вырваться наружу.
В воздухе повисло гнетущее молчание. Нарушение клятвы равнялось измене короне, а за это всегда следовало лишь одно наказание.
Смерть.
И зачастую на эшафот отправлялся не только виновный, но и все его ближайшие родственники. На всякий случай, как потенциальные сообщники преступника.
А если и нет, то обязательно находились шакалы, готовые наброситься и добить благородный род, на чью голову упала тень королевской немилости.
— Надо действовать на опережение, — отчеканил граф спустя небольшую паузу.
— Это как? — Рауль заинтересованно вскинулся.
Карзани взял с полки сверток желтой бумаги, подошел обратно, с шелестом расстелил.
— Будем думать, куда вор направился, — процедил граф. — На случай неудачи с погоней.
Второй мужчина кивнул.
— Умно. Попробуем перехватить похитителя на половине пути.
— Или у пункта назначения, — поправил граф.
Оба одновременно склонились на развернутой картой, едва не соприкасаясь головами. К горящему подсвечнику на столешнице присоединился еще один.
— Куда он мог отправиться в первую очередь?
— Печать со свитка может снять только обладающий Истинным Даром, — рассудительно заметил младший из родственников. — Таких людей в мире немного.
— И все они, как правило чрезвычайно опасны, — сказал граф то, что брат предпочел опустить.
Рауль невозмутимо кивнул. Связываться с одним из Истинных чародеев будет только безумец. Или тот, кому уже и так терять нечего. Вроде их двоих. Фактически приговоренных к казни.
— Какая разница? Мы же не будем с ними драться. Перехватим вора и заберем свое. Куда он мог кинуться?
Карзани пожал плечами.
— Мест много.
— Парящий город? — неуверенно предположил брат.
Лицо графа прочертила гримаса недоверия.
— К Блистательным? Есть более легкие способы покончить с собой, — помолчал и добавил: — Если они только сами этого вора не наняли. Что, как понимаешь, маловероятно.
Младший согласно хмыкнул. Спесивые гордецы из небесной твердыни не опускались так низко. Подсылать воришку? Не в их духе. Захотят — сами придут и возьмут.
— Хорс?
Упоминание городов вольных торговцев вынудило титулованного аристократа пожать плечами. С купцами всегда все неясно. Могли послать наемника, чтобы выкрасть что-нибудь ценное? Возможно. Но зачем? Корыстолюбивые дельцы не могли не понимать, что когда правда вскроется, то на их головы обрушится ярость слишком многих. И тогда Хорсу наступит конец.
— Нет. Сомневаюсь, что негоцианты осмелятся на такое. Даже их алчности есть предел, — рассудительно заметил граф.
Рауль неторопливо потер подбородок, украшенный мелкой щетиной.
— Тогда остается Дуэгар. Но я не представляю, чем надо думать, чтобы соваться туда. Великие семьи еще хуже Блистательных. Пообещают помочь, возьмут свиток, а гонца бросят в темницу, чтобы использовать потом для своих извращенных экспериментов.
Пока брат говорил, Карзани неторопливо водил пальцем по карте, останавливаясь то в одном месте, отмеченным значком, то в другом с текстом названия.
— Если вор успеет добраться до побережья и взять лодку, то он пересечет Длинный пролив. Дальше может двинуться в любом направлении, — резким тоном произнес граф. — Но самая ближайшая дорога идет строго с юга на север. Там и безопаснее и лошадь можно при случае поменять. Таверны стоят у каждого перекрестка.
Налетевший ветерок из открытого окна заставил затрепетать пламя свечей, причудливые тени заскакали по расстеленному пергаменту.
— И куда в конце концов приведет вора эта дорога? — спросил хозяин замка.
Рауль послушно проследил взглядом за указательным пальцем старшего родственника.
— В Заррию, — ответил он, прочитав название королевства. — Ну и что? Там же нет чародеев с Истинным даром. Какой толк бежать туда? Разве что прятаться и пережидать до лучших времен.
Граф покачал головой.
— Добыча слишком горяча, чтобы прятаться. Вор это понимает. Его не оставят в покое, пока не найдут. Если не мы, то уж его величество точно. И отправит он не двадцать-сорок охотников, а целую армию.
— Это так, — не стал спорить брат. — Тогда зачем ему в эту дыру?
Его милость презрительно скривил губы.
— Ты всегда предпочитал проводить время в борделях и кабаках вместо библиотек, — с усмешкой сказал он.
— Не было нужды. Тебя же прочили на правление, — парировал младший.
— Вот, здесь, — тонкий палец ткнулся в точку на карте, крепкий ноготь оставил на бумаге заметную вмятину. — Башня Пауля Гренвира.
Лоб Рауля пошел морщинами.
— Пауль Гренвир? — неуверенно протянул он и тут же удивленно воскликнул: — Этот старый злобный ублюдок до сих пор жив?
— Жив, куда же он денется.
— Я помню, нам про него рассказывали, когда мы были еще детьми. И уже тогда он считался невероятно старым. Говорят, ему лет двести.
— И умирать все не хочет, — граф хищно оскалился. — А главное, он единственный, кто плевать хотел на всех королей вместе взятых. И если ему заплатить, то запросто согласится сломать печать на свитке.
— У Старца из башни Истинный дар Алхимика, не уверен, что его хватит взломать Печать крови, — возразил младший брат.
Карзани выпрямился, длинные руки скрестились на груди, ворот камзола помялся, протестуя против
